Так они и дошли до места встречи со старейшиной из посёлка, сообщившим, будто бы ещё не всё готово к отъезду. Поэтому в новый город уходит лишь несколько человек. Неторопливый образ жизни крестьян, всё ещё не осознающих весь риск, грозящего им. Многие годы жившие на одной территории люди не рвутся покидать обжитые уютные дома и оттягивают бегство любыми способами, убеждая себя в необходимости того или иного действия. Нгдаси влиял на них, пока жил в соседнем дворе, но, только он удалился, стали пробуждаться пересуды: насколько безопасно предлагаемое укрытие и стоит ли вообще оставлять землю предков григстанам. Один из членов Совета откровенно признал собственные сомнения в вероятности убедить всех пойти. Осилзский хмыкнул и внезапно равнодушно произнёс:
— Вы уже не маленькие дети. Было бы предложено, а уж отказаться или принять спасение — ваш выбор. Только, по-моему, глупая смерть никого не украшает, какими бы восторженными не представлялись его рассуждения, особенно, когда возникает угроза близким.
Старик строго покосился на незнакомого оппонента и постарался пойти на попятный:
— Я не говорил, будто мы отказываемся!..
— Вот и отлично. У нас довольно много дел и в других деревнях. Встретимся через неделю. Либо вы тогда пойдёте с нами, либо будете потом сами объяснять детям, почему избрали для них гибель от истребителей.
Бывший земледелец раскланялся и направился обратно. Бесцеремонность и самоуверенность пришлого заставили призадуматься жителя Жотула, убеждённого до сих пор в постоянном шансе передумать. Все меркантильные интересы внезапно отступили на второй план перед собственной уязвимостью. Соул чуть слышно шепнул:
— Уверен? Столь резкая реакция не заставит их вообще отказаться от нашей помощи?
— Уверен. Подумай сам, что им придётся говорить своему потомству, если они окажутся один на один с григстанскими разозлёнными истребителями. Сейчас ещё была возможность тянуть. Опасная, но, по их мнению, вполне оправдывающая себя. Теперь я отобрал заблуждение. Это их подстегнёт.
— Однако ты иногда бываешь чрезмерно жёстким. Впрочем, ты прав, — ухмыльнулся Нгдаси. Но в поле зрения попала переминающаяся с ноги на ногу одинокая фигурка задумавшейся о чём-то девушки и выражение вновь омрачилось. Как бы он желал, чтобы товарищ всегда оставался достаточно суров! Кто знает, какой опасностью грозит в будущем безалаберная мягкость. Риул, судя по всему, думает об аналогичном, машинально лаская рукоять кинжала кончиками пальцев. И всё же никто не решился произнести вслух свои мрачные идеи. Поэтому путь назад проделали в молчании, лишь изредка нарушаемом одинокими словами. Безумная Красавица следовала в нескольких шагах от них всё с той же кротостью. Чудится, отныне уже не существует силы, способной заставить её покинуть заступника. Пусть не все в это верят, но Осилзский разобрался и смирился с ситуацией.
Солнце греет всё сильнее и сильнее. Погода держится безветренная и безоблачная. Жарко. По приходу Ланакэн пошёл в купальню и попытался расслабиться в прохладных по сравнению с воздухом водах подземного источника. Совсем успокоиться не удалось, однако, по крайней мере, стало не настолько душно. Создатель Убежища неспешно вернулся к себе. Зажёг свет и задумался. Что-то не так, как всегда. Бессознательно вспомнилась Далиана. Почему-то складывается впечатление, словно она присутствует здесь, буквально на самом краю поля зрения. Озирался в поиске причины тоскливых воспоминаний, нахлынувших горькой волной. Призрак домашнего уюта, уже немного подёрнутый флером забвения… Пришло озарение: вокруг непривычно опрятно. Кто-то заботливо уложил брошенную в углу одежду стопочкой, вытер корявый наспех сколоченный столик, подмёл. Стало неприятно от знания о непрошеной возне в его вещах. Сомнений нет: здесь побывала Силион. Только григстанка догадалась бы навести порядок в обители одинокого воина. С досадой поспешил к ней.
— И как это расценивать? Ты копалась у меня в вещах! По какому праву? Я не позволял тебе к ним прикасаться! — бесцеремонно набросился с порога. Девушка боязливо обернулась на окрик и жалко поникла. Слёзы готовы уже наполнить огромные глаза, но хватает силы воли, чтобы сдержатся. Только узкие губы заметно дрожат от разочарования.
— Я не копалась. Только чуть-чуть разложила их… Было пыльно. Очень пыльно. Это нехорошо. Некому прибрать. Я могу. Мне несложно. Я не трону ничего, правда! — голос заметно вибрирует. Судя по всему, разгневать единственного сторонника для неё граничит с преступлением. Понурилась. Слабая надежда угодить рассыпалась в прах.
— Ладно. Не следует делать то, о чём я вынужден потом только догадываться. Хорошо? — постарался смягчиться Осилзский. Малышка торопливо кивнула. Явно, к однозначному решению ещё не пришла.
