Костер потрескивал в тишине сумрака, а ноздри вбирали в себя запахи степи и остывающей похлебки, свежий прохладный воздух ночи расслаблял уставшие от тяжелого дня мышцы, блики огня играли в глазах черноволосой Риты, которая задумчиво рассматривала пламя и в этот момент здорово напоминала цыганку, что навеяло строчки из произведения одного из авторов, которые я с выражением и продекламировал в пол голоса:
Горит костер в степи, потрескивают угли,
И звезды у реки любуются собой,
Седой цыганки дочь угадывает судьбы,
В пылающих очах беснуется любовь.
Ее бессмертный дар – ночные предсказанья.
И к ней приходят в степь на картах погадать,
То счастье, то любовь, то грешные желанья
Увидишь наперед надежду в жизни взять.
- Очень красиво, – девушка повернула свою голову ко мне и с любопытством стала рассматривать меня; – необычный язык, никогда раньше такой не слышала. Это были слова песни или стихи?
- Стихи, – пожал плечами я и подкинул веточек в костер, которые яркое пламя жадно проглотило в свою огненную пасть; – не знаю кто написал, а перевод на общий язык трудноват. По крайней мере в рифму. Но в общем то они о красивой загадочной гадалке, что жила в степи и предсказывала судьбы.
- Ой. Ты это обо мне прочитал выходит? – потянулась, как кошка прогибая спинку, Рита и лукаво поглядела на меня; – это так мило, Ксандр.
- Не обольщайся, Риточка. Просто ты очень похожа на персонаж из стихотворения, что слышал в детстве. Не больше и не меньше, – одернул я вертихвостку; – я вообще раньше очень любил стихи. Причем многие мои друзья знали их то же во множестве, но только потому, что те нравилось слушать девушкам, а я вот находил красоту именно в самих произведениях. Не знаю почему, но это наверное последнее, что от того романтичного студента, то есть меня осталось с годами.