— Лучше бы ты сама убила его… — Прошептал я, вытирая лицо рукавом.
Она усмехнулась, вздыхая.
— Если бы вы, мужики, приносили нам в равной мере горе и счастья, мы бы давно истребили вас. Но хорошее всегда перевешивает. Возможно, это память играет с нами злую шутку.
— По вам тогда сильно ударило, ведь так? — Я обернулся к женщине, принимая из ее рук темную бутылочку с терпким душистым ароматом.
— Мы просели с сестрой под всеми теми энергиями, что эти четверо подняли в Баэндаре. Мало того, что они решили открыть портал в городе, так еще и не озаботились ни о каких щитах. Когда все закончилось… Щиты от этой бешенной четверки, в мгновения перераспределяющей все возможные энергии между двумя мирами высосали нас с Тайрен подчистую. Мы так и не смогли вернуть прежних сил. Это защитная реакция психики — не подпускать к силам внутри сознания, которые могу убить. За прошедшие годы мы вернули, может, два или три уровня. О том, чтобы быть щитами Императора больше не может быть речи. А тогда мы оказались никем. Но нас было двое. И жизнь продолжалась…
— А Эрхарт Тиза, когда вы познакомились?
— О-о! — Тайрен рассмеялась. — Он приставал тогда к Сартену, надеялся что, хоть у него получится расшифровать книгу. Главным образом — последнюю страницу. Для него и его семьи это важно. Великий Кам Ин Зар! Он многому научил тебя, мальчик?
— Ты, даже, себе не представляешь. — Ответил я, чуть хрипло. В голову дало спиртным. — А как же погиб Андрес?
— А как ты думаешь? — Карел вздохнула. — Мы не уберегли Сартена. И при этом лишились практически всех сил. Мы были в отчаянии и бешенстве. Он просто попался под руку. — Помолчав, Карел продолжила еще более тихо. — Ранцесс тогда прикрыл нас. Уж его вины в произошедшем было не меньше. Он и Арханцель знали, конечно. Но гильдия замяла дело, заставив Объединенные земли поскорее обо всем забыть. Устроили показательную охоту на Сархата. Старик сам был в шоке. Ему было все равно. Правда, мне кажется, он до сих пор думает, как бы смотаться отсюда. Идея покорения другого мира неотступно преследует его старое больное воображение…
— Сколько же тайн Объединенных земель вы можете еще скрывать, маленькие злобные ангелы? — Обернулся я, беря ее за подбородок.
Карел усмехнулась. Много, мальчик, много — говорили ее нетрезвые, блестящие, грустные глаза.
Поднявшись, я пошел домой. Карел уже давно расплатилась за все. Точнее, она сначала расплатилась за свои грешки, а потом уже их свершила. Так же, наверно и ее сестра. Мы все были мухами, застрявшими в огромной и бессердечной паутине с красивым и сильным именем Объединенные земли. И пауком был даже не Ранцесс.
На следующий день я проснулся еще до рассвета. Моя старая кровать казалась непривычно мягкой, а мысли не давали шанса уснуть. Поднявшись на террасу, я прикрыл глаза. Там, в степи, я мог стоять так часами, прощупывая окружающее пространство километр за километром на разных доступных мне уровнях. Я искал людей, воду, животных, энергии, скопления различных сил, в которые можно было бы погрузиться с надеждой поднять из глубин прошлое. Представляя внутренним взором всю Землю, я думал о белом дереве. Каждый день я находил ответ на какой-либо вопрос. И с каждым найденным ответом прибавлялось еще больше вопросов.
Здесь же, почти в Зальцестере, царил мрак для подобных проникновений в окружающее пространство внутренним взором. Лавины эмоций, бесконтрольное использование стихий, массы энергии, заключенной в магических программах. Несистематизированное и взъерошенное, взбудораженное человеком и его деятельностью пространство. Измученное, изъеденное, высосанное до истоков… Ведь многие псионики это чувствовали. И поэтому избегали столицы, предпочитая пригород или резиденцию. Город слишком вопил, было жутко проникать в его душу.
Сегодня я отправлюсь к Воронке. Если там что-то происходит, скрыть это будет очень сложно. Только, как оставить маму? Зная теперь, что она совершенно одна? Подумать только. Папины ангелы были когда-то телохранительницами Императора. Если поверить в историю Сархата (в которую я все же не мог до конца поверить) — моими хранительницами. Но это не то, о чем стоит сейчас думать. Я вздохнул, открывая глаза. Солнце выходило из-за горизонта, стремительно освещая просыпающийся мир.
Обернувшись, я вздрогнул.
— Не спиться? — Мама сидела на диванчике в углу террасы, зябко подложив под себя ноги.
— Я поеду к Воронке… — Присел я рядом, дотрагиваясь до ее ледяных ступней. Положил на колени, грея в ладонях. И ты еще спрашиваешь, в кого у меня привычка ходить босяком…
— Возьми с собой кого-нибудь. Если там псионики Арханцель…
— Ни Ранцесс, ни Арханцель не тронут меня, мам.
— Все равно.
— Да, кого? Есть хоть кто-то, кому можно доверять? Даже наша Анж…
Я не договорил. Не было и капли обиды, что наша Анж оказалась доносчицей. Я скучал по ней, как по члену семьи.
— Возьми Карел. — Предложила мама, и я удивленно обернулся. — Не смотря ни на что — она знает свое дело. Ты сам вчера сказал, и я чувствую, что это правда — они с сестрой охраняли Императора.
— Почему она одна?
