— Вы верно говорите, уж не знаю, как вас зовут, на островах руины. Безжизненная пустошь. Даже в королевском замке живет дикий волк, — встала королева. — Перевоз всего необходимого для строительства встаёт чуть ли не в половину стоимости самого товара. И безусловно, всё будет дороже. Но дороже ли вашей жизни? А жизни вашей жены или дочери? Что будет с ними, когда сюда, в беззащитный город войдут войска протектора или короля? Да, когда ляжет снег, перевал станет непроходимым. Нам это даст необходимую отсрочку. Но сколько до зимних снегопадов? Неделя, может две? А у нас счёт на дни. И знаете, я не горю желанием получать ответы на некоторые вопросы. Но решать вам, как видите, силой я никого не гоню. Что же касается моей хитрости… Какие налоги с переселенцев? Более того, мне придётся перенаправить силы гильдий на возведение жилья для жителей и крепостных стен в ущерб реставрации собственного замка. Я уже молчу о пополнении запасов еды на случай осады, закупку оружия на тот случай, не дайте северные боги, когда войска, направленные против Севера будут стоять на этом берегу.
— С какой уверенностью вы говорите о том, что войска здесь будут. И войска направленные против Севера, а не против вас, королева. — Встал кряжистый мужчина с обветренным лицом. — Я старший рыболовов, Руперт, ваше величество. Мы здесь все не дети малые, и понимаем, что королю нужен не безлюдный север, а налоги с северных провинций. И получать их ему мешаете вы. Жениться на ком хочет, тоже из-за вас не может. Речи о наследнике не может быть, пока есть вы. Вон, одна попытка уже пропала. Мстить северу за любовницу и ублюдка никто не станет, раз утаить не удалось. Не с руки такое королю. Налоги поднимет, виру за нападение на аристократку возьмёт, это хоть руны не бросай. И затребует вашей выдачи. Тем более, вы вот так громко говорите за весь Север, а разлад у короля лишь с одной провинцией. Остальные живут и в ус не дуют. И к ним-то никто с вопросами и угрозами никто не идёт. В крепости протектора, которая у нас вроде северной столицы, целые кварталы северян. Кроме нас, рогнарских. А вот люди с Железных островов, Орленбургских земель, Ривьердолла, Блекшира живут уже кто второе, а кто и третье поколение. Платят конечно, лишний сбор, не имеют права выбирать своих старшин и иметь своих представителей. Но и все. Да и будут ли какие-то кары даже против Йершпиля это ещё вопрос.
— Я вас услышала, — на лице королевы не дрогнул ни один мускул. Её величество сохраняла спокойную и благожелательную улыбку.
— Простите, ваше величество, но мы не хотим ввязываться в не своё дело. Король может и поступает не по совести с вами, но касается ли его гнев наших земель? До вашего появления здесь мы жили хоть и тяжело, но спокойно. Как все. Вопрос ведь в том, что мы не знаем причины всех последних событий. Виной ли тому желание короля превратить нас в бесправных рабов или вовсе уничтожить, о котором говорите вы, или именно вы, что больше похоже на правду. — Поклонился рыболов Руперт.
— Ды вы ослепли или с ума посходили? — возмутился трактирщик.
— Я отправляюсь на Рунгвотер через два дня, раньше, как вы наверняка знаете, кораблей не будет. Кто желает, может отправиться со мной. Об этом надо объявить на площади. — Остановила его королева. — Для остальных… Знаете, я буду молиться, чтобы вы были правы, а я ошибалась. Если боги будут милостивы, то в тот день, когда вы получите ответы на свои вопросы, будет ещё не слишком поздно.
Через два дня, покидая Олений приют, её величество была полна мрачных мыслей. Королева понимала людей, старающихся до последнего не принимать изменяющуюся реальность и надвигающуюся со стороны войну.
Люди боялись. Боялись того, что должно последовать, старались как можно больше протянуть времени, оставаясь за той чертой, когда всё происходящее, коснётся каждого из них лично. Они даже избегали слова война. Прячась за менее страшными, и вроде как вовсе их не задевающие определения. Конфикт, проблемы, противостояние. Да и вовсе, просто недопонимание между королём и королевой. Какое им до этого дело, к чему лезть?
Но от этого понимания, легче не становилось. Рена, как называли по примеру Богини себя Ренерель и Надежда, по-прежнему оставалась в одиночестве и без поддержки. А на наёмников надежды у Нади было немного. Да и бесконечного запаса золота тоже.
Тем удивительнее была картина на пристани. Людей было много, так много, что ждали королеву, чтобы она принимала решение.
— Сначала людей. Потом товары. Я оплачу ещё один проход ледоколов для кораблей, — ни минуты не думала королева.
Люди ехали в зиму, в неизвестность, целыми семьями. Это те, кто поверил ей без оговорок. Были те, кто верил, но оставить Йершпиль не мог. Как например трактирщик. Но он отправлял всю свою семью, оставаясь здесь в одиночестве и на свой страх и риск.
Были и те, кто лишь мрачно смотрел на происходящее, явно считая отъезд большой глупостью. Как рыболов Руперт.
Увидев королеву, он направился прямо к ней.
— Вы довольны, ваше величество? — хмурился он.