Он наконец закончил и вытащил из-под халата и одеяла на всеобщее обозрение осколок. Жу Лан присмотрелся и нахмурился. Осколок был бледного, похожего на кость цвета и казался нежным и гладким на ощупь. По форме он напоминал небольшой рог с двумя отчетливыми ответвлениями, отходящими с каждой стороны, что придавало ему сходство с миниатюрным оленьим рогом. Он поблескивал в тусклом свете, как будто излучал собственное внутреннее сияние. Он чувствовал ци в нём. Едва-едва, но ощущал.
— Что это? — завороженно спросил Ли Тай Ло. Жу Го лишь мотнул плечами, не отрываясь от находки.
— Это оберег. Сильный. Ты где его взял? Тот олень подарил? — спросил Жу Лан, раздумывая, что делать. Но когда сын наконец улыбнулся и встал, он понял, что забрать его не удастся.
— Да! Это его! — воскликнул сын. — А я думал... — не закончил свои слова Жу Го.
— Жу Го, а дай подержать его, а? — умоляюще сказал Ли Тай Ло.
— Ещё чего!
— Так, а ну не драться! — скомандовал Жу Лан. — Я пойду приготовлю чего-нибудь, а вы играйте там, не знаю. Жу Го, завтра мне всё расскажешь, что произошло на горе.
Отец ушёл и дети остались вдвоём. Ли Тай Ло смотрел на Жу Го щенячьими глазами, но отдавать подарок горного бога не хотелось.
— Рисовать любишь? — спросил он, пытаясь отвлечь здоровяка. Но ответ поразил его до глубины души.
— Не знаю... Я не рисовал никогда.
Жу Го дрогнул. Такую трагедия он даже представить не мог. Так вот почему он злобный такой, подумал он.
— Ладно, держи, бедняга. — протянул он свой оберег новому другу.
— Ну я убежал от него. Спрятался в расщелине... Он стал ломать камень, представляешь?! Голыми когтями! — Жу Го попытался показать руками когти демона.
— Представляю — ответил папа, пока перевязывал его рану на груди. Они втроём сидели в аптеке. Папа очевидно редко заглядывал сюда, так как искал простую мазь от порезов битый час. Тут же был и Ли Тай Ло. Вчера вечером они неплохо порисовали. То есть Жу го рисовал, а этот криворукий малевал кракозябры.
— Да ну, врёшь! — заметил он коса поглядывая на папу. — Ну господин Жу Лан, скажите же что не бывает такого.
— Не бывает. — задумавшись, ответил отец, — А ты давай, рассказывай дальше.
Жу Го рассказал всё. Ли Тай Ло продолжал убеждать их, что его рассказ выдумка и отец соглашался, а затем снова приказывал продолжать и это сильно отвлекало.
Жу Го подумал было не рассказывать отцу о дань-тяне и о том, что он там увидел. Но тряхнув головой, всё же решился. Он и так скрывал от него лечение глаз, а ведь это было как-то связано.
— Горный бог был ранен... и я хотел помочь ему. — начал он и затем рассказал всё, что произошло дальше.
— Ясно, из дома больше не нагой, а то тот горностай тебе добрым духом покажется, понял? — Жу Лан затянул повязку на ране сына потуже.
— Понял.
— А ты нормально устроился? Ничего не нужно? — повернулся Жу Лан к здоровяку Ли Тай Ло. И чем Ли Шэн его кормил только.
— Нет, у меня всё есть и Жу Го вчера показал мне дом.
— Ну и отлично. — сказал он, выходя из аптеки. — Играйте пока Мао Ань не пришёл. Потом будем собирать вещи для переезда. Ли Тай Ло, твоему отцу я сказал где нас искать в Данвее, так что не волнуйся.
Он дождался кивка мальчишки и отправился к бумажному цеху. Перевезти его полностью, к сожалению не удастся, но хотя бы миксеры и сетки для сушки он заберёт.
Но разобрать мастерскую оказалось сложнее. Одна рука, и мысли занятые рассказом сына не позволяли сделать всё быстро.
Кого он видел там? Женщина на троне... Возможно это забытый им мастер из той части его жизни. Да, тогда он пересёк дороги многим. Но что бы мстить через сына спустя десять лет... трудно представить. Так ненавидеть его мог только Мо Ухань, но он был мужчиной, да и даже он на такое не способен.
Побывать в своём дань-тяне в десять лет, впустить туда горное божество, а потом обнаружить там непонятно кого... Бай Ли была права, Жу Го придётся поступить в школу Хуашань. Хотя бы для того, что произошедшего вчера не повторилось.
Мао Ань наконец пришёл и Жу Лан озвучил ему фронт работ. Мальчик вдруг поник и какой-то осунулся. Похоже, он только понял, что работы больше не будет.
— Ты не волнуйся так. — похлопал Жу Лан его по смуглому плечу. — Заплачу тебе и премию и увольнительные. Ты же понимаешь, что я бы и тебя взял, но...
