– «Я не посыльный, как ты мокла уше ф этом упетится, юная фхоляйн» – иронично фыркнул старик, подбрасывая в лапе булаву, издававшую при этом едва слышное, неприятное слуху жужжание, вызывавшее у меня ассоциации с оголенным проводом, висящим где-то над ухом – «А мой долг фрайхерра марки Пелунгофф тхепует от меня фыяснить, откута такие бокатые перфопхохотцы опьяфились на наших кханитсах. Мой сын сачахофыфайет такое охушие, и я снаю, о чем кофохю. Поэтому хешено – я отпхафляюсь с топой, моя петная фхоляйн, и кокта мы найтем тело тфоеко муша, мы сочиним самую кхасифую песнь о еко тоблести и тфоей пхетанности. Пыть мошет, это немноко утешит тфое исстхатафшееся сехтечко…».
– «Дык там и не замок, остался-то» – спустя какое-то время, пробормотал седоусый ветеран, не обращаясь ни к кому конкретно – «Так, стены лишь одни да потолки. Гвардия, кажисть, там много чего порушила, а в стенах дыры остались такие, что бизона пронестить можно, не пригибаясь…».
– «Нет! Мы не можем позволить себе вмешиваться в такой крупный скандал!» – сердито насупился комиссар, мгновенно уловивший, откуда дует ветер. Один за другим, десятники начали переглядываться друг с другом, в полголоса обсуждая возможные перспективы нападения на замок, косясь при этом на озабоченно хмурящегося сотника – «Я запрещаю подобные выходки, слышите?».
– «Я думаю, что он прав» – кивнула головой я. Мерзлый лед все плотнее сковывал мое тело, и временами, мне начинало казаться, что я чувствую, как кровь в моих венах становится все холоднее и холоднее – «Мы не должны рисковать всем ради меня одной. Тем более, что мы не можем бросить этих бедолаг, оставшихся в вагонах. А вдруг на них снова нападут?».
– «Па! Этта не пхоплема! С ними останется полофина моеко отхяда и пофехь, эти опытные зольдатен смокут сащитить их от фтхое польших сил!» – пренебрежительно взмахнул лапой грифон. Похоже, его всерьез озаботила проблема распространения редкого, зачарованного оружия среди бандитов и работорговцев, и слыша, как все громче начинают раздаваться голоса в поддержку выступления в поход, старый негодяй решил подлить масла в огонь – «Как пы то нипыло, я не сопихаюсь опьяснять дфум погиням, почему я не помок етинствфенной и люпимой ученице Ночной Каспаши в час нушды!».
Я назвала бы тишину, воцарившуюся под пологом растянутой над костром палатки оглушающей, если бы не капли дождя, мерно барабанившие по тяжелой, намокшей ткани. Обустраивающиеся пассажиры поезда зажгли в вагонах керосиновые лампы, и теплый их свет разогнал окутавшую маленький лесной полустанок дождливую хмарь, причудливо переплетаясь с танцующими тенями, отбрасываемыми догорающим костром на ошарашенные морды собравшихся вокруг него земнопони.
– «Любимой ученице Ночной Госпожи?» – медленно произнес комиссар, словно пробуя слова на вкус – «Что это вы имеете в виду, барон? Во что ты ввязалась, Раг?».
– «Ну спасибо тебе, Гриндофт!» – сердито прошипела я, смущенно отворачивая голову в сторону, и чувствительно пихая ухмыляющегося грифона под ребра – «Удружил, нечего сказать!».
– «О, наша милая Скхаппи стелала колофокхушительную кахьеху» – ощерился барон – «Она…».
– «Гриндофт, прекрати!».
– «Она стала не только кентухионом…».
– «Заткнись уже, а?».
– «Но и пехфой са тысячу лет ученитсей Пхекхаснейшей пхинцессы Луны Экфесхийской, Пофелительницы Ночи».
– «Я ОБ ЭТОМ НЕ ПРОСИЛА!».
– «Но ты окасалась этофо тостойна, феть так?».
– «Эхмм… Эээээ…» – пожалуй, это была одна из самых коротких и лаконичных речей комиссара – «Ну тогда, в силу изменившихся обстоятельств… Думаю, мы должны… Ээээ… В общем, на нас лежит долг по спасению похищенных пони, и если путь присутствующей среди нас ученицы… Ээээ… А это точно? Эмм… В общем, если она держит путь в этот же замок, то мы должны немедленно… Всеми силами, не щадя врага…».
– «Что ж, позиция комиссара ясна. Тогда, слушайте мою команду» – подвел итог затянувшемуся спичу сотник. Поднявшись со щита, он вновь, привычным движением, накинул на себя плащ, после чего обернулся к уже вскочившим подчиненным – «Десятники, вывести отряд из вагона, распределить запасы еды и питья. Все ненужное оставить тут, готовность через десять минут. Барон, на ваш отряд возлагается безопасность оставшихся после нападения. Собирайтесь, tovarischi – мы выступаем в поход».
Наш путь лежал на север, в пограничье.