– «Эммм… Я… То есть…» – пунцовая морда единорога говорила все сама за себя, и я только кивнула головой на тумбочку, где оставляла вчера наши билеты, крепко прижатые к столешнице тяжелым графином. Учтя, что путешествие обещало быть долгим, я не стала мелочиться, и до прибытия своей попутчицы, куратора и подруги, успела-таки выпросить себе «отдельное спальное купе», чему немало поспособствовало распоряжение Госпожи. Свиток с золотой печатью канцелярии Ее Высочества произвел на начальника кантерлотского вокзала неизгладимое впечатление, и уже через полчаса к составу был прицеплен отдельный, комфортабельный вагон, представлявший из себя настоящий дом на колесах. Он был разбит на несколько комнат, в которых нашлось место не только для спальни с большой, двуспальной кроватью, но и для гостиной и даже душа, правда, способного порадовать путешественников лишь холодной до визга водой. Похоже, что я погорячилась, и сунув нос во все комнаты этого поньского аналога пульмановского вагона, мы решили устроиться в гостиной, на широких и мягких диванах, стоящих возле окна. И лишь сейчас я поняла, что это было несколько опрометчивым решением.
– «Все в порядке?» – сонным шепотом поинтересовалась я, когда щелкнувший подобранным компостером кондуктор (или контролер – я решила не ломать свою голову над этим вопросом) бочком стал двигаться в сторону двери, стараясь не встречаться глазами с сонно вздыхавшей единорожкой, вновь принявшейся что-то мямлить спросонок в мою грудь – «Или что-то произошло?».
– «Нет-нет, уважаемые… Дамы. Мы прибываем в Мейнхеттен через полчаса. Эээээ… Спасибо за путешествие, надеемся, что вам… Эээээ… Понравилось… Да…».
– «Очень!» – я ухмыльнулась как можно шире, с удовольствием наблюдая за взмокнувшей мордой сотрудника железной дороги, пятящегося в сторону двери, и решив пошалить, демонстративно лизнула вызывающе торчащий перед моими глазами рог – «Вы даже не представляете,
– «Ммммммммм!» – от раздавшегося стона единорога буквально вынесло из вагона, словно налетевшим порывом ветра сухой лист. Открыв осоловелые со сна глаза, Твайлайт долго и непонимающе смотрела на мою, откровенно ухмыляющуюся, мордочку, маячившую прямо у нее перед носом – «Доб-брое утро, Скраппи. А что…».
– «А что тут делаю я?» – заговорщицким тоном продолжила я вопрос единорожки, чьи глаза внезапно распахнулись от понимания того, насколько глупо прозвучал этот вопрос. Поведя глазами по сторонам, она только зажмурилась и постаралась дышать как можно ровнее, явно заметив и нашу позу; и тепло моего крыла, укрывавшего ее, словно одеяло, до самых копыт; и мою хитрую ухмылку, с которой я разглядывала ее помятую со сна морду и растрепанную гриву – «Знаешь, это вопрос сложный. Мне вот кажется, что в данный момент ты думаешь, что происходящему может быть и еще какое-нибудь объяснение, помимо того варианта, что ты провела неплохой вечер в жарких объятьях своей подруги, так?».
– «Ойййй…» – ну что же, сегодняшний день я могла бы внести в свой дневник под заголовком «День Полыхающих Морд», если бы у меня вообще был бы дневник, и я искренне понадеялась, что этой рогатой заучке никогда не придет в голову повесить мне на шею такого рода обязанность – «Ск-краппи… Я… Можно, я пойду, ладно?».
– «Куда? Под холодный душ?» – тело подруги вздрогнуло от озвученной мной мысли, но даже после такого предложения, Твай все же не отказалась от своих попыток сбежать из-под моего крыла. В конце концов, сполна насладившись попихушками, устроенными нами на упругих подушках дивана, я резко убрала свое крыло и выкинула разошедшуюся подругу на утреннюю прохладу, царящую в вагоне – «Ну и ладно! Раз я такая вся неприятная…».
Конечно, это был шантаж, но мне показалось неким ханжеством поведение Твайлайт, будто это я сама вчера набросилась на нее, словно дикий зверь! Поэтому я ощутила лишь странное удовлетворение, видя, как запнулась на половине дороги убегающая в соседнюю комнату единорожка.
– «Нет, Скраппи! Все совсем не так!» – обернувшись, живо принялась защищаться она. Конечно, я могла бы состроить из себя оскорбленную, униженную, отвергнутую после первой ночи жертву, но… Нужно ли мне это было? Разве я собиралась удерживать ее возле себя? От стольких вопросов у меня начала раскалываться голова, а стучащие колеса и мелькающие вдоль железнодорожной насыпи склады и дома лишь усиливали эту непонятную головную боль, как и поток оправданий фиолетовой подруги – «Ты просто замечательная, правда! Дело в том, что… Ну… Просто это было очень неожиданно. Я чувствую, что мне нужно принять душ, а потом мы обязательно поговорим, хорошо?».
