Увы, поговорить не получилось. Едва единорожка вышла из своего душа, где она простояла почти двадцать минут, заставив меня изрядно понервничать из-за истории с пневмонией, перенесенной два года назад моим Дедом, как в вагон вновь всунулся давешний контролер, с ехидной улыбочкой предупредивший «милых дам» о том, что поезд прибывает на вокзал Мейнхеттена. Поэтому мне оставалось лишь плестись за шагающей вперед Твайлайт, надеясь, что негаданно налетевшая головная боль пройдет сама собой, и не позволит мне испортить настроение, да и всю поездку в целом ни себе, ни своей подруге.
– «Послушай, Скраппи… Я… Давай поговорим, ладно?» – наконец, не выдержала единорожка, видя, как я понуро бреду вслед за ней, шаря глазами по сторонам в поисках знакомого знака в виде кадуцея[154] или зеленого креста, но увы, не встречая ни одного из них – «Вот, давай зайдем в это кафе».
– «Давай» – вяло согласилась я, нога за ногу шаркая в сторону открытой веранды. Нависшие над городом серые тучи заставляли мою голову пульсировать, словно воздушный шарик, по ошибке залетевший на дискотеку. Усевшись на жесткие половички, мы открыли лежавшие перед нами меню… Для того, чтобы очень скоро закрыть их с круглыми от удивления глазами.
– «Эммм… Мне кажется, это была не самая лучшая идея» – встревоженным голосом проговорила фиолетовая единорожка, с украдкой поглядывая в свой кошелек. Судя по звонкому звяканью битов, его содержимое не отличалось внушительным объемом или достоинством, и глаза подошедшего к нам холеного официанта мгновенно заледенели, услышав этот звонкий перестук –«Прости, я думаю, будет лучше продолжить наш путь».
– «А может, просто присядем тут, Твайли?» – умоляюще протянула я, сжимая копытами голову и зажмуривая глаза. Кажется, головная боль начала понемногу отступать, улетая вслед за расходящимися облаками, но все еще напоминала о себе противным, давящим чувством где-то во лбу и висках – «Уважаемый, два сока. Желательно апельсиновых. С соломинками и листиками мяты».
– «В связи с последними событиями, мы – одно из немногих кафе, которые могут похвастаться этой экзотикой» – прохладный голос халдея заставил меня слегка повернуть в его сторону уши. Забавно, они просто не знают отбоя от клиентов, или у этого жеребца с прилизанной гривой тоже дела идут не очень? – «Вы уверены, что сможете себе это позволить?».
– «Вполне, уважаемый» – пробормотала я, вновь устало закрывая глаза и чувствуя, как обеспокоенно зашевелилась Твайлайт, кладя мне копыто на переднюю ногу – «И будьте так добры, пару таблеток от похмелья, если в вашей дыре вообще знают, что это такое».
– «Ваш заказ будет готов» – процедил земнопони, демонстративно поворачиваясь ко мне спиной. Сидящие вокруг нас пони, единороги и земнопони, были все, как один, облачены в какую-нибудь «одежду», как это называли наши потомки. Лишь из осторожности растревожить еще тихонько ноющие мозги я не решилась даже улыбнуться при взгляде на лощеного жеребца, шею которого украшал отложной воротничок от рубашки, украшенный длинным черным галстуком и такие же белоснежные манжеты; или снисходительно посматривающую на нас, стареющую кобылу, спину которой украшала похожая на балетную пачку[155] попона.
– «А ведь Графит обещал мне купить каких-то попонок с прорезиненными ремешками» – некстати вспомнила я одно из обещаний муженька. По-видимому, это была одна из граней моей новой личности, полученной от самого Духа, и всю свою сознательную, хотя и очень недолгую жизнь в этом теле, я с хладнокровным пренебрежением относилась к любому роду одежды, предпочитая наиболее утилитарные образцы или свою броню, но сегодня бросившаяся мне в глаза вещица вдруг наполнила меня неожиданной обидой и тоской – «Ну почему он вечно куда-то исчезает? Неужели вот это и есть замужество, а?».
– «Думаю, он просто боится показаться тебе на глаза. В последний раз, когда я его видела, его тащила в свою колонию куча фруктовых летучих мышей, и думаю, что вряд ли он смог так просто от них освободиться».
– «Погоди-ка, погоди-ка» – насторожилась я, вмиг открывая ставшие очень круглыми глаза на прикусившую язык подругу. Кажется, единорожка сболтнула нечто лишнее, и теперь безуспешно пыталась спрятаться от меня за принесенными нам официантом бокалами сока – «Ты хочешь сказать, что Графит был в Понивилле, в то время как ты боролась с этой вашей Трюхой Луллабай[156]?!».
– «Эммм… Ее зовут Трикси Луламун, Скраппи...».
– «Неважно! И не пытайся меня запутать, Твай! Я все-таки год провела в Обители, поэтому не заставляй меня применять к тебе допрос первого уровня, хорошо?».
– «Уверена, ты так ни за что бы не поступила» – передернулась подруга, но под моим свирепым взглядом быстро сдалась – «Ну… Да, он там был. Когда появилась Трикси, он хотел помешать ей меня изгнать, но… В общем, я просила его не делать этого, но твой муж все равно меня не послушал, и попытался ее арестовать».
– «И что произошло дальше?» – я с трудом понимала, что это трещало в моем копыте – кость или стекло зажатого под бабкой стакана – «Она… Что-то сделала с ним?».
