Рождение легиона полностью

«Ну и что же мне тебе сказать, милая?» – думала я, глядя в честные глаза той, что из ментора превратилась в хорошую, во всех смыслах этого слова, подругу. Обеспокоенно разглядывавшая меня Твайлайт подобралась поближе, и прилегла совсем рядом, осторожно положив копыто передней ноги на мой, ставший уже заметным, живот – «И нужно ли тебе это знать? Пожалуй, что нет, Скраппи. Не приноси в этот мир еще больше зла, чем в нем уже есть. Ведь именно за это ты обещала себе бороться, вынырнув из черной, бурлящей воды. И именно этим ты поклялась самой себе отблагодарить принцессу, даровавшую тебе любовь, хотя бы и ценой какого-то обмана, суть которого я не понимаю до сих пор».

– «Да не переживай ты так, Твайлайт!» – приняв решение, как можно беспечнее отмахнулась я от глядящей мне в глаза единорожки – «Это все чепуха. Я еще не настолько сошла с ума, чтобы кидаться во все тяжкие. Самоубийство в среде врачей было не слишком принято, знаешь ли, в те древние времена, поэтому не суши свою голову понапрасну… И не разглядывай мои глаза! Я конечно, все понимаю – вечер, свет заката, окно и мягкая постель, поэтому мои глаза просто неотразимы и все такое... Ты точно думаешь, что в прошлый раз это не было ошибкой, а?».

– «Ну, я даже и не знаю…» – потупившись, покраснела единорожка, глядя на меня уголком глаза – «Мне кажется… что… нет. Просто мне показалось, что я не совсем готова к серьезным отношениям, а про пегасов говорят, что… Ой, Скраппи, прости – это у меня вырвалось!».

– «Что они склонны к промискуитету, ненадежны и ветрены. Ну да, многое про них говорят» – вздохнув, улыбнулась я, глядя, как огромное, красное солнце опускается куда-то в океан, оставляя за собой красную дорожку, бегущую к замку по покрытой невысокими волнами воде – «Полежи со мной, Твайли. Давай обнимемся, и будем просто смотреть, как догорает этот закат, а потом… Потом я намерена проверить, была ли это ошибка или нет. Ведь как мы узнаем это без практики, правда?».

– «Ох, Скраппи» – прошептала единорожка, устраиваясь в моих объятьях, и глядя сквозь сгущающиеся сумерки на последний луч погасшего в морской пучине светила – «Иногда я ловлю себя на мысли – и почему ты не родилась жеребцом?».

«Наверное потому, что жеребцы с утра бодры, или по крайней мере, не желают сдохнуть всем вокруг себя в жутких судорогах и муках» – злобно думала я, осторожно спускаясь по холодной, каменной лестнице в рабочий зал. С самого утра меня преследовали сплошные неудобства – окрашенная ржавчиной вода, плюющаяся в раковину из протекающего крана, спутанная грива, ломота во всем теле и гадкое ощущение, что мои копыта превратились в две пары резинок, по какому-то недоразумению попавших на мои ноги. Я немного отвела душу, изо всех сил пнув едва заметное во мраке зала ведро, долго громыхавшее где-то среди лесов, и направилась по ходу приятных запахов, нюхая воздух, словно ищейка. Нос меня не подвел, и хмуро кивнув суетившемуся в большой и неуютной кухне, возле плиты, жеребцу, я присела за узкий и длинный, словно барная стойка, стол, мрачно разглядывая жующую что-то вкусное Твайлайт и чувствуя, как понемногу улучшается мое настроение.

Ночь прошла не очень бурно, но довольно приятно, учитывая все нюансы как моего положения, так и довольно-таки скромный опыт моей подруги. Как выяснилось, она «делала это всего-то разочек», но как и с кем – рассказать отказалась, что еще более укрепило меня в мысли о том, что эта «кто-то» была одной из пяти наших общих подруг. Мы долго смущались и хихикали, чмокая друг друга в носик, пока, наконец, мне не удалось завести ее настолько, что немного раскрепостившаяся подруга начала, наконец, отвечать на мои заигрывания. Увы, проведя всего три месяца с Графитом, я уже не смогла получить от этих «шаловливых» ласк то же удовольствие, что и раньше, но по крайней мере, я чувствовала себя удовлетворенной уже оттого, что заставила неплохо попыхтеть и похныкать фиолетового книжного червя, в возбужденном состоянии, оказавшейся любительницей довольно-таки жестких ласк. Получив свою дозу удовольствия, подружка быстро вымоталась и уснула, заставив меня фыркать, вспоминая ее фразу про жеребца, и лежа в ночи, я еще долго слушала шум моря и мерное дыхание единорожки, пока не заснула и сама.