– «Вот уж велика милость!» – насмешливо фыркнул Ноуз, требовательно протягивая копыто к Твайлайт, бегавшую взад и вперед между постаментом и столом, на котором мы разложили кучи костей и очень примерную схему скелета, которую я смогла выдавить из памяти, оставшейся мне от Духа – «Выдумать что угодно может любой пони, поверьте моему опыту! Когда только начиналась эта работа, мне приходилось проводить многие часы за чтением бесполезных писем и пачек работ, которые придурковатые борцы за правду присылали принцессе Селестии. Или не присылали, и в мои копыта попадали взятые, так сказать, с боем, образчики бредней моих соплеменников. Знали бы вы, что писали эти грубияны от науки!».
– «Мммм, так значит, кое-кто не хотел делиться своими наблюдениями, да?» – задумчиво протянула я, взбираясь по услужливо придвинутым ассистентами лесам к верхней части скелета и примеривая поданную мне кость к акромиально-ключичному сочленению. Зажатая во рту кость пахла какой-то консервирующей гадостью и напоминала отвердевший муляж из желатина – «Твай, будь добра, похожую на эту, но
– «П-прости, я не хотела!» – вздрогнув, промямлила единорожка, со стуком роняя кость на пол. Чем дальше продвигалась наша работа, тем более нервной становилась подруга, со своего места способная «в масштабе» оценить плоды наших трудов – «Кажется, она выглядела как...».
– «Как плечевая кость в крыле пегаса. Только тяжелее» – кивнула я, бросая озабоченные взгляды на подругу. Наконец, я не выдержала и кряхтя, спланировала вниз с лесов, вставая рядом с Твайлайт – «Слушай, а ничего так получается. С кистями рук, кажется, проблемы будут – я лично не помню, какие там были кости. Кажется, их всего двенадцать[163], и они похожи на небольшие камешки. Тебе тут такие не встречались?».
– «Нет, тут только длинные или плоские, больше никаких».
– «Слушай, а у нас неплохо получается!» – прищурившись, я оценила проделанную работу, и вновь поскакала к лесам, вскоре, затрясшихся под весом взбиравшейся по ним кобылки – «Еще бы лесенку тут догадались сделать подлиннее… Кстати, а ты-то чего так взмокла?».
– «Просто все это так неожиданно» – нервно рассмеялась подруга, зачем-то поводя головой, словно на ее шею давил до невозможности тугой воротничок – «Дело в том, что ты… Ну… Кости – тут, и ты тоже… Тут».
– «Аааа, поняла» – высунувшись из-за страховочной сетки, спускающейся по одной из сторон лесов, я помахала топчущейся внизу единорожке так и не пригодившейся третьей бедренной костью – «Ну и что теперь мне сделать – в обморок упасть или зарыдать? Твай, они мертвы. Все мертвы и знаешь – так даже и лучше».
– «Лучше?» – ошарашено воскликнула единорожка, с недоверием глядя на меня снизу вверх, в то время как копавшийся на противоположной стороне постамента профессор вскинул голову, и не думая скрывать, что прислушивается к нашей беседе – «Скраппи, как ты можешь так говорить? Наверняка у ва… У этих древних существ было множество тайн, бесчисленные знания, которые навсегда потеряны для пони!».
– «Да, мы… Экхем… У
– «Да? А что бы вы сделали тогда, юная миссис?» – встрял в разговор наш «не красноносый» знакомый, иронично посматривая на меня из-за безумных диоптрий своих телескопоподобных очков – «Взяли бы их под крылышко? Научили бы магии? Или возглавили бунт?».
– «Я бы сдалась с поличным Селестии» – подняв глаза на ухмыляющегося единорога, я вперила в него свой жесткий, «командирский» взгляд, как любила называть его склонная к преувеличениям Черри, и холодно, с расстановкой, проговорила – «А потом пошла бы – и вздернулась на ближайшем суку».
– «Скраппи, нет!» – кажется, кто-то воспринял мое заявление чересчур эмоционально. Нахмурившись, профессор поглядел на меня сквозь свои жуткие очки, и, теперь уже молча, вернулся к работе, едва слышно бурча себе что-то под нос. Свесившись вниз, я успокаивающе помахала ногой Твайлайт, похоже, уже решившую лезть ко мне наверх, чтобы спасти меня от опрометчивых решений, которые, признаюсь, иногда мелькали у меня в голове – «Скраппи, держись! Я иду!».
