– «Обиделся, Буш?» – придержав копытом заторопившегося следом за своими новыми подчиненными пегаса, негромко спросила я товарища – «Зря, дружище. Пятая все так же остается «кентурией для новичков», а вот Шестая будет отдельной, для которой у меня припасены несколько другие планы. Поэтому это не понижение, как ты подумал, судя по твоей надувшейся роже, а наоборот – еще какое повышение. Я нашла тебе свою собственную кентурию, которую, по моему скромному мнению, ты уже заслужил, а ты еще и морду кривишь? Ну, тогда я не знаю, что и сказать… Или ты и вправду собирался всю оставшуюся жизнь гонять палкой новичков, потрахивая по ночам провинившихся кобылок и жеребцов?».
– «Правда? Моя собственная кентурия?!» – сбрасывая с себя строго уставной вид, мгновенно просиял бежевый пегас, отчего избороздившие его морду шрамы искривились, придавая ему вид хлебнувшего добрую пинту грога пирата – «Ухххх, командир, да за такое я твое отхожее место чистить готов!».
– «Ага. Наслаждайся» – усмехнулась я, потрепав его по пшеничного цвета, словно у зебры, постриженной под короткую щетку, гриве – «Но учти, у них там традиции и матриархат, поэтому смотри, как бы там тебя самого не нагнули. Знаешь ведь, что если я смотрела сквозь челку на твои шалости в кубикулах с провинившимися, то тем более закрою глаза, если “наказать” решат тебя».
– «Эй, это все вранье! Они мне сами предлагают “отработать” провинность!» – возмутился жеребец, тем не менее, с опаской кидая взгляд на мой, щелкнувший клинками понож, ласково прошедшийся по его вздрогнувшей от нехорошего предчувствия шкуре – «Все было добровольно… Ну, добровольно-принудительно, да, но никто же не протестовал? Не принимай меня за насильника, командир!».
– «Я в курсе, что у вас там происходит и в курсе всех перешептываний среди новичков, многие из которых видели твой инструмент лишь на картинках, и действительно, еще как не прочь, добровольно, а то и с излишним энтузиазмом, попыхтеть под твоим животом» – кивнула я, идя к воротам в сопровождении новоявленного кентуриона Шестой Отдельной кентурии – «И ты знаешь, что я бы не стала жаловаться на тебя кому-то, а сама оттяпала бы твои яйца по самые уши, заподозри я только тебя в чем-то предосудительном. Если новички сами подставляют тебе зад – это их личное дело, но что же до остального…».
– «Понял, командир. Можешь на меня положиться».
– «Ну, вот и славно, Буши» – кивнув головой, я отпустила любвеобильного и крайне неразборчивого в половом отношении кентуриона. Выбившись в офицеры, мой знакомый быстро прослыл неутомимым половым террористом, и редкая кобыла Легиона была обойдена его вниманием, что часто становилось причиной потасовок среди кобыльей части нашего воинства, готовых вырвать друг другу гриву и хвост за право «внеочередного» свидания с этим ебарем-перехватчиком. Я лениво послеживала за перипетиями этого любовного сериала, количество основных и второстепенных персонажей которого перевалило уже за полторы сотни морд, периодически успокаивая разгорающиеся страсти выдачей живительных звиздюлей и высылкой главного персонажа куда-нибудь подальше, что быстро утихомиривало разошедшихся кобыл и даже нескольких жеребцов, чьи поджарые задницы заставляли меня недоуменно пожимать плечами в попытке понять, что же в них мог находить этот всеядный крылатый хрен.
У ворот меня уже ждали – разошедшийся Хунк орал что-то нечленораздельное трем жеребцам-северянам, толкущимся возле дверцы в караулку, в то время как на стене, строго в соответствии с моим распоряжением, уже сновали караулы в зеленых туниках – после происшествия с новым отрядом командора я взяла себе за правило оставлять в казарме одну из трех уже пообтесавшихся, «боевых» кентурий, в случае возникновения какой-либо внештатной ситуации, мгновенно занимавшей места на всех четырех стенах и башнях казарм.
– «Что тут у нас происходит?» – поинтересовалась я. Поднимающееся над городом солнце даже в последние дни лета радовало нас жарой, от которой трескались черепичные крыши Кантерлота, что в моем положении явно не добавляло мне дружелюбия и хорошего настроения – «Хунк, ты зачем так орешь, а? Выкини их за ворота, и всего делов, если их проблема не заслуживает рассмотрения. Неужели я тебе, бывшему гвардейцу, должна напоминать такие вещи?».
– «Примипил, они прибыли с какой-то делегацией, с севера, к принцессе Селестии, и хотят увидеть, как тут обращаются с их соотечественниками» – отрапортовал бывший гвардеец, поворачиваясь ко мне – «Я запретил открывать ворота, согласно твоему приказу и изменениям, внесенным тобой в устав. А эти уперлись…».
– «Первая Мать, согласно чину, должна возлежать на носилках, дабы не утруждать себя сиюминутным, и постоянно размышлять о благе и пользе своих детей» – повернулся ко мне мышастого цвета жеребец – «Ты – командир, так воздействуй на своих воев, и отвори ворота крепости, дабы встретить Первую Мать как подобает ее чину! Неужели тут живут такие дикари, что не знают законов гостеприимства?».
