– «Законы гостеприимства священны в землях пони» – кивнула я, припоминая один из рассказов своей Госпожи – «Но сказано так же, что незваный гость ведет себя примерно и ласково, дабы не утруждать своими заботами не звавших его хозяев. Или прибывшая к дверям дома моего уже распоряжается имуществом моим, едой моей и домашними моими?».
– «О, нет-нет, я нисколь не собиралась отягощать заботами своими многохлопотную хозяйку, первую жену сего дома славных воев» – если выданный мной на-гора монолог вогнал гостей в полный ступор, то раздавшийся от калитки голос пожилой кобылы мгновенно заставил их склониться до земли. Из отворенной дверцы, на каменные панели плаца осторожно, неторопливо ступила пожилая пони, сопровождаемая десятком мохноногих сородичей, мгновенно оказавшихся в перекрестье множества острых копий, взятых наизготовку собравшимися на стенах легионерами, опустившими их лишь по моему требовательному взмаху ноги – «Прости моих детей, ибо они забыли Завет, сказано в котором, что пони со своими традициями сидит дома, а в гостях блюдет хозяйский чин и обряд, коли не нанесут они ущерба чести или достоинству его. Приветствую тебя, славная жена славных воев, первая среди равных, и прошу – прими меня в доме твоем как детей моих, коих послал к тебе совет Старших Матерей».
– «Счастлива будь ты, Первая Мать, родившая многих достойных детей» – уважительно склонила голову я перед старой кобылой. Я совершенно не понимала, что нужно было делать дальше, поэтому решила сыграть так долго вбиваемую в меня Луной, принятую в древности этого мира роль гостеприимной, старообрядной хозяйки, и принялась от души развлекаться, молотя языком на «древнеэквестрийский» манер, чем немало смутила всю прибывшую ко мне делегацию северных народов – «Мой дом – твой дом, и мой очаг – твой очаг. Войди в дом мой, и убедись, что чести и достоинству детей твоих не нанесено ни толики ущерба, но перед тем – не отдохнуть ли тебе после долгой дороги, горячей от любящего взора нашей богини, не присесть ли в тени или в доме, за холодным питьем и разумной беседой?».
– «Много я слышала о новой ученице принцессы, и вот, решила посмотреть на тебя своими глазами, милая» – отбросив старинный, высокопарный слог, обратилась ко мне кобыла, внимательно глядя на меня выцветшими глазами – «Признаюсь, первое впечатление ты сумела произвести. А что же со вторым?».
– «Это сделают за меня ваши подопечные, Первая Мать» – светски, хотя и несколько криво ухмыльнулась я, шаря ногой в ящике стола и стараясь делать это как можно незаметнее. Увы, кроме нескольких папок с бумагой, бутылочки чернил и сонной мухи, в ящике не обнаружилось ничего интересного, и я только вздохнула, отводя взгляд от делающей страшные глаза Черри, следящей за моей, с каждым днем все менее и менее заметной, талией, и потому лихорадочно прячущей от меня любую найденную в моем столе бутылочку с сидром. В подтверждении моих слов, через открытое окно кабинета, с плаца, донесся надсадный вопль, а затем – и грохот столкнувшихся копий и щитов. Похоже, Хай воспринял вполне серьезно мое пожелание, и решил дополнить мой наглядный урок вполне ощутимыми синяками, которые оставляют деревянные навершия тренировочных копий, даже попадая по броне.
– «Копья деревянные» – успокаивающе кивнула я заметавшимся сопровождающим старухи, с легким интересом поворачивая ухо в сторону источника шума. Грохот стал тише и более ритмичным, и я практически воочию увидела, как спокойно и неторопливо поднимаясь над строем своих соратников, копейщики Первой, отработанными до автоматизма ударами лупят сбившихся в кучу, прикрывающихся щитами мохноногих новобранцев. Наконец, затих и он.
– «И все? Быстро они сдулись…» – покачав головой, хмыкнула я. Грохот затих, и на его место пришел негромкий, многоголосый стон, перекрываемый начальственным рыком Буша, втолковывающего пострадавшим задирам что-то явно нелицеприятное. Вновь пошарив копытом в каждом ящике стола, я устремила на подругу жалобный взгляд – «Сигнифер… Черри, ну это же просто не вежливо. У нас гости, а мне их даже угостить нечем?».
