– «Разве принцесса, с которой ты виделась не далее, как этим утром, не предупредила тебя, Первая Мать, что я не самая умная кобыла?» – стряхивая с себя полуденную дрему, сварливо буркнула я, сердито глядя на осуждающе таращившихся на меня жеребцов, изображавших из себя гаремных евнухов, несмотря на внушающие уважение атрибуты своего пола, заметные любому глазастому наблюдателю – «Твое желание проверить, как тут обращаются с твоими сородичами понятно, поэтому я даже и не протестовала, когда ко мне ввалилась вся ваша делегация, хотя спокойно могла бы завернуть всех вас обратно во дворец. У меня тут, можно сказать, спецчасть, которая уже давно, по моему скромному мнению, засиделась в казармах, поэтому я не слишком жалую любопытствующих, проверяющих или иного рода комиссии. Обращаются с ними хорошо, кормят три раза в день, на прогулки выводят, на зарядку… В общем, полный пансион. Да еще и приплачивают за это, представляете? Форменное безобразие, на мой взгляд! И куда смотрят принцессы?».
– «И поэтому ты позволяешь себе избивать их?» – спросил один из сопровождающих кобылу жеребцов. Темно серый, с лысеющими ногами, он был явно в годах, и обросшая, давно не стриженная шкура на его бедрах практически скрывала его метку, превратив ее в бесформенное пятно – «Поэтому ты позволяешь себе обращаться с членами наших кланов как с простыми новичками, а не воинами, как они того заслуживают?».
– «Так значит, это все-таки комиссия…» – мое дружелюбие издало громкий писк и начало стремительно съеживаться, как прохудившийся воздушный шарик – «Уважаемый, подойди к окну. К ОКНУ ПОДОЙДИ! Вот, а теперь, расскажи-ка нам, что ты там видишь».
– «Я вижу наших сородичей, стоящих на родовой площади этого клана» – после некоторой заминки проговорил жеребец, подгоняемый моим злобным рыком, все же подошедший к окошку моего кабинета – «Многие из них поддерживают сородичей, с трудом стоящих на ногах. Этот недобрый жеребец со шрамами вышагивает перед ними без всякого сопровождения, и позволяет себе на них орать – вот что я вижу».
– «Пятьдесят твоих сородичей не выдержали удара слитного строя пятидесяти таких же, как они, земнопони. Обосрались за две с чем-то минуты – это новый рекорд, мохнатик! Обычно все дело заканчивается за полторы-две» – с крайне недружелюбным видом я царапнула взглядом сидящих напротив меня гостей, переваривающих полученную информацию – «Ну и что мне с ними делать? В жопы расцеловать за их экстравагантный вид? Тогда зачем они сюда приперлись? Думаю, грифоны, с которыми вы так рветесь воевать, сделают это не хуже! Может, тогда объясните, нахрена вот мне эта лишняя головная боль? Учить их, одевать, кормить, терпеть, пока они будут тут строить из себя истеричных, задиристых феминисток, а потом – пшик? Две минуты, которые они смогут простоять в бою, не стоят моей головной боли по их поводу, поэтому, раз разговор наш стал развиваться в таком вот ключе, я бы тоже хотела получить ответ на свой вопрос – нахрена вы тут, такие красивые, мне нужны, а?».
– «Они готовы биться за когда-то отринувшую их родину, но…».
– «Но что?» – сердито сощурилась я – «Но – с дополнительными условиями? Х-ха! Предложите это грифонам! Или забирай их всех – и тащи в казармы Гвардии. Уверяю,
– «Ты не похожа на остальных твоих товарок» – движением ноги утихомиривая разошедшегося было жеребца, негромко спросила меня Первая Мать, все это время, внимательно глядевшая на меня со странным прищуром – «И ты совсем не похожа на нас. Откуда в тебе эта ярость и злость, первая жена этого дома?».
– «Ярость? Злость? Да это просто безнадёга! Безнадега и ужас!» – на моей мордочке все еще была приклеена вежливая полуулыбка, в то время как грохнувшая по столу нога уже слегка согнула копыто, и повинуясь легкому щелчку предохранителя, из ножен выскочили длинные, молочно-белые клинки, пробивая насквозь треснувшую от моего удара столешницу – «Вам не страшно кидать это долбанное стадо на алебарды грифонов? Нет? А мне – страшно! Да что там страшно – я просто вздрагиваю от ужаса, когда представляю,
– «И что же ты сделаешь?».
– «Я? Сейчас все зависит от них» – отвернувшись, я вновь уставилась в окно, стараясь не обращать внимания на встревоженные глаза Черри. Живот нехорошо потянуло, на мгновение сдавив невидимым пояском, и отпустило, пока я задумчиво переводила глаза с украшенного потрепанными, сшитыми копытами Черри из старых туник занавесок на треснувший стол – «Не хотят учиться – их право. Пусть собирают манатки и валят туда, откуда пришли. Что там им нужно было – диплом? Звания? Да хоть сейчас подмахну! Черри, у нас еще остались эти грамоты, доставшиеся нам от прежних хозяев казарм? Давай их, и список всех этих мохноногих – счаз я им махом сформирую новое войско из полусотни морд!».
