Рождение легиона полностью

– «Не нам о том судить» – буркнула я в ответ, поднимая перед собой полог палатки и проскальзывая в ее объемное, теплое нутро. Хмыкнув каким-то своим мыслям, Фрут Желли посторонился, пропуская мимо себя кого-то из легионеров, и вслед за мной, вступил в полумрак, озаряемый светом жаровни, в которой трещали плохо просушенные дрова, наполнявшие свод густым дымом, с неохотой вытягивающимся в квадратное отверстие дымохода. Облокотившийся на низкий, складной столик пегас поднял на нас красные от недосыпа глаза, и я, вслед за своим провожатым, вытянулась во фрунт, узнавая в измученном жеребце прежде веселого, искрящегося оптимизмом Хая. Кажется, два месяца командования не прошли для него даром – соломенношкурый пегас осунулся, похудел, и кажется, держался лишь на самолюбии и истаивающих запасах сил своей ответственной натуры.

– «Так значит, вот кто убил трех похитивших ее грифонов…» – со странным выражением в голосе, проговорил пегас, устало глядя на меня поверх карты, лежащей перед ним на столе. Отбросив со спины теплый, красный плащ, он медленно двинулся ко мне, пока не остановился рядом, пристально глядя мне в глаза. Вытащив из рукава несвежий платок, он поднял копытом мою мордочку и аккуратно провел чуть влажной тканью по моему носу, по векам, а затем, быстрым движением копыта откинул с крючка шлема цепочку, удерживающую его на моей голове.

– «Ты никогда не владела копытокинезом, сестра» – устало, но почему-то, очень довольно улыбнулся пегас, глядя на черно-белые пряди давно не мытой гривы, из аккуратных косичек превратившиеся в свалявшиеся, засаленные дрэды – «Поэтому-то и была вынуждена немного изменить свою броню, сменив ремешки на цепочки. А уж после известия о том, что трое похитителей были убиты одной кобылкой, мне оставалось лишь попросить кентуриона Желли препроводить ко мне эту особу, как выяснилось, крайне не любящую, когда ее похищают. Благодарю, кентурион. Оставь нас ненадолго».

– «Желли, останьтесь!» – жестко проговорила я. Скосив глаза в сторону, я убедилась, что вздрогнувший от моего командного голоса круп единорога застыл в проеме палатки, а затем медленно попятился назад, в теплую, душную полутьму – «Следил за мной, значит, братец? И кстати, ты забыл, что произносить это слово нужно немного по-другому – «сссссессссстра». Помнишь?».

– «Такое разве забудешь…» – неловко ухмыльнувшись, Хай всхрапнул, и прижал к себе мою пискнувшую от неожиданности тушку, не обращая внимания на удивленно вытаращившего на нас глаза Фрута – «Я чувствовал, что ты где-то тут, Скрапс, чувствовал – и раз за разом, отрывая от работы тех немногих, кому я мог доверить этот секрет, посылал их обшаривать наши кентурии. Но даже твой муж не смог тебя отыскать, хотя поверь, он оооочень старался!».

– «Угу. А в результате, меня нашел вот этот кентурион» – усмехнувшись, я непроизвольно потерла озябшие ноги, к ночи, начавшие немилосердно ныть от постоянной влажности и холода – «Так ведь, Фрут Желли?».

– «Я подозревал, что это могли быть вы. Но не был уверен» – поколебавшись, единорог шагнул вперед и видя, как я начала возиться со шнуровкой на своем боку, принялся мне помогать, негромко позванивая рогом – «Вырваться из плена, поубивав похитителей, да еще и притащить назад одну из своих могла бы лишь крайне неординарная, даже по меркам нашего Легиона, личность, а уж когда мне доложили о крайней жестокости, с которой вы расправились с похитителями, примипил, подозрение превратилось в уверенность».

– «Теперь ты понимаешь, почему я попросила его остаться?» – осведомилась я у соломенношкурого пегаса, с ухмылкой наблюдавшего, как растет в углу палатки куча из раскрывшейся, словно раковина, лорики, кольчужной рубахи, шлема и ногавок[182]. Оставив на себе лишь доходящий до лопатки понож, опутывающий мою грудь плотными ремешками фиксирующей сбруи, я завернулась в лежащее на спальном мешке одеяло и шмыгая носом, подсела поближе к столу, стараясь не залезать колючей тканью в жаровню – «Такой талант нам оч-чень пригодится, и я думаю, что ему придется взять на себя кое-какие дополнительные функции… Как и всем нам».

– «Как я и говорил вам при первой встрече, примипил, я готов служить на благо Эквестрии» – вытянулся передо мной кентурион, вновь, как и тогда, бросая на меня слишком уж фанатичные взгляды – «Я лишь опасаюсь, что командование кентурией может не позволить мне с требуемым вниманием отнестись к моим новым обязанностям… В чем бы они ни заключались».