– «Много. И это плохо» – понизив голос, словно черные точки могли меня услышать даже отсюда, призналась я. Крутившийся над замком смерч распался на отдельные щупальца, и, словно громадный спрут, устремился вперед, к лагерю, за которым, скрытые дымом, уже приближались к замку наши войска. Летели грифоны и в самом деле очень быстро, и вскоре, я уже различала пестрое, словно стая попугаев, крылатое войско, несущееся в сторону вставших, как вкопанные, кентурий. Ощетинившиеся блестящими жалами копий, они разошлись в стороны, сформировав три «черепахи», уже укрытые щитами от надвигающихся полчищ грифонов, в то время как прикрывавшие их сверху пегасы, напротив, поднялись в воздух и двумя расходящимися группами бросились вперед, навстречу летящим на них врагам.
– «Пилумы! Пилумы готовь!» – шипела я, совсем забыв о том, что меня вряд ли кто-то может услышать, разве что досадливо бубнившая что-то декан. Испуганные зрелищем многочисленного врага, несущегося на наши порядки, кобылы прижимали уши и пожимали хвосты, в инстинктивном страхе хватаясь за короткие копья. Я их не винила – было что-то очень грозное, пугающее в этой лавине, неумолимо накатывающейся на укрытые под красными щитами коробки кентурий. Многочисленный противник мог позволить себе особо не выбирать, и я до боли закусила губу, видя, как сразу несколько сотен грифонов, сломав и без того хаотичный строй сородичей, ломанулись прямо на кружащихся над кентуриями пегасов. Солнце ярко, по-осеннему слепило правый глаз, но мне показалось, что я заметила, как из копыт крылатых лошадок, раз за разом, вырываются блестящие металлом палки, и каждый раз, множество грифонов начинали лихорадочно метаться… Или камнем падали вниз.
– «Молодец! Молодец!» – трясясь, как в лихорадке, шептала я, глядя, как зависшие в воздухе, пегасы ссаживают на землю несущуюся на них смерть. Истратив все пилумы, пегасы взмывали выше и старались оттянуться назад, но похоже, они никак не успевали пополнить свой запас, заставляя меня в страхе и ярости хлопнуть себя копытом по поножу – «Мало! Очень мало ссадили!».
– «Заткнись, Глэйз! Ты что думаешь, что раз побывала в палатке…».
– «Вот они!» – вновь взвизгнула Роуз, перекрывая конец фразы сердито рычавшей на меня Солт Кейн. В тот же момент, мы инстинктивно пригнули головы, когда до наших ушей донесся дикий крик, визг, клекот множества орлиных глоток. Этот звук, казалось, мог резать стекло, и даже находясь на порядочном отдалении от огромной стаи, мы ощутили, как он вонзается в наш мозг не хуже заправского грифоньего ножа – «Зачем, зачем они так орут?!».
– «Спокойнее, кобылы! Кейн, построй десяток!» – прокричала я, видя, что я, как и мои товарки, начинаю самым постыдным образом паниковать. Перебирая подкованными ногами, облаченные в броню лошадки едва не писались от страха, и, как это ни странно, именно это ударило по мне сильнее, чем самые громкие вопли – «Мы легионеры, или где? Мы в бою, или кто?! Стррройсь, вашу мать!!!».
– «Но их же так много…» – простонал кто-то из-за моей спины. Не глядя, я развернулась, и схватив за шею испуганно сопротивляющуюся товарку, вытащила ее вперед, поставив рядом с собой – «Что мы будем делать?».
– «Будем действовать по уставу! Декан, вон там подлесок выдается вперед – предлагаю обойти и зайти носатым в тыл!».
– «Глэээээйз!» – отвлекшись от зрелища громадной стаи, накрывшей наши порядки, декан развернулась и свирепо уставилась на меня – «Тебе что, неймется?! Командующий сказал тебе быть…».
– «Он сказал мне быть в лесу, и следить за тылом!» – соскочив со спины Роуз, я упрямо топнула и забывшись, протянула правую, облаченную в понож ногу в сторону грохочущей, рычащей пали, на которой столкнулись грифонье войско и Легион – «Там наши друзья! Поэтому я собираюсь быть в лесу и следить за
– «Ну что, насмотрелись? А теперь живо закрыли рты, и за мной!».
