– «Спиной к спине!» – только и успела рявкнуть я, как налетевший на меня, матерый зверь взвизгнул – и сунул мне в грудь здоровый нож, со скрежетом прошедшейся по моей броне.
Вот только я не собиралась доставлять ему такого удовольствия.
– «В круг! Circulus!» – прыгнув навстречу, я изо всех сил саданула накопытником поножа по летящему в мою грудь тесаку, отбивая его в сторону. Ставший уже привычным поворот копыта, почти неслышимый за звоном и криками щелчок выскочивших из ножен белоснежных клинков, шаг в сторону, и возвращающаяся нога поворачивается, чиркая лезвиями по шее отшатнувшегося грифона. Не помогла ему ни подушка из перьев, скрывающая тощую шею, ни дикий вопль и выпученные глаза – клинки, не встречая сопротивления, прорезали брызнувшие во все стороны перья и легко, словно сквозь масло, прошли через тощую птичью шею, оросив испещренное родовыми значками перо тугими карминовыми струйками. Что-то хрипя, птицелев еще пытался взмахнуть лапой с зажатым в ней ножом, но голова, лишенная поддержки перерезанных моим ударом мышц, уже вывернулась под странным углом, превращая терзающий мои уши визг в безумный хрип. Повалившись, грифон исчез за спинами своих соратников, с воплями ринувшихся на меня при виде павшего собрата, и мне пришлось отбиваться уже от двух наседавших на меня крылатых кошек.
– «Дйах! Сдох… Сдохниааааааа!» – громкий вопль резанул мои уши, заставив резко податься назад, уходя от удара по глазам, не защищенным открытым шлемом. Что-то теплое брызнуло мне на шею, но я даже не успевала обернуться, отбивая поножем и стальным щитком ногавки сыплющиеся на меня удары ножей. Противники были умны и опытны, и пока один из них, раз за разом, наносил мне удары в грудь и шею, стараясь зацепить открытые части тела, второй кружил сверху и периодически пикируя, старался прижать меня к земле, давая возможность своему напарнику запрыгнуть мне на спину, покончив со мной ударом в шею.
– «Примипииииииииил!» – как всегда в подобного рода схватках, когда ближний бой превращается в форменный клубок из хрипящих и орущих тел, дело решил случай, и в очередной раз зашедший на меня грифон, нелепо курлыкнув, рухнул прямо на спину своему товарищу, пронзенный коротким пегасьим копьем, за другой конец которого держалась тяжело дышащая Венита Роуз. Бросившись вниз, она постаралась как можно быстрее выдернуть свое оружие, и едва не попала под взмах здоровенного кинжала, отчекрыжившего бы ее головку, не появись на его пути моей правой ноги, отбившей взвизгнувшую сталь щитком недовольно скрипнувшего поножа. Отшатнувшись от силы удара, я сделала шаг назад – и поднявшись на дыбы, обрушила обе ноги на разворачивающегося ко мне грифона, вонзая белоснежные клинки глубоко в грудь булькнувшего что-то птицезверя.
Вот теперь можно было и обернуться – и что-то прошипев от ужаса, броситься к куче, еще пару секунд (или минут?) назад копошившейся у меня за спиной. Но было поздно, и все, что мне оставалось, так это заорать что-то нечленораздельное, и с дикими воплями броситься на трех грифонов, поднимавшихся с лежащей на земле фигуры и вытаскивавших из нее свои тесаки.
– «Убью! Убью тварей!» – ревела я, набрасываясь на грифона. Решив, что подобранный мной узкий, едва прикрывающий пясть, прямоугольный щит вряд ли послужит мне хорошей защитой, он отскочил в сторону и тут же бросился вперед, желая связать меня боем, за что тотчас же и поплатился – метнувшаяся вперед нога нанесла ему резкий и сильный удар краем щита, а мелькнувшие следом «когти» просто и без особых изысков взрезали половину хари, попутно развалив попавшийся на пути лезвия клюв. Резким ударом, я отшвырнула захлебывающегося кровью врага, и приняла на правое плечо удар широкого тесака одного из его подельничков, подоспевших на помощь к своему собрату. Резкий скрип металла отозвался грохотом в моей голове, когда широкое лезвие третьего со звоном соскочило с моего шлема, едва не порвав цепочку, удерживающую его на моей голове.
