– «Считают» – глядя на меня, откликнулся пегас. Одно из преимуществ наших потомков заключалось не только в бинокулярном зрении, но и больших, выпуклых глазах, дававших гораздо больший, нежели у человека, градус обзора, хотя отсутствие у цветастых пони характерного для всех лошадиных, поперечно-овального зрачка, иногда ставило меня в тупик. Вот и сейчас, Хаю достаточно было слегка повернуть голову, и он уже прекрасно видел меня полуприкрытым от усталости глазом – «Слушай, это точно было необходимо? Ну, я имею в виду, трофейные команды?».
– «Обязательно» – слегка взбодрившись, я подошла к пегасу, и выглянула из палатки, глядя на темно-зеленые скаты полотняных домиков, разбитые прямо среди высокой, в полтора, а то и два роста пони, травы. Ставить лагерь на прежнем месте, среди еще дымящегося частокола, мы не решились, и перенесли его на другую сторону замка. Вход, заранее заваленный осажденными на случай возможного штурма, делал сам замок неприступным, но увы – лишь для нас, сотен измученных долгим сражением пони – «В их задачу входит не только сбор каких-то эфемерных материальных благ – подумай, какие могут быть сокровища у убитых? Кошельки с монетами, что ли? Нет, их задача гораздо шире, поэтому-то я и влила их в штат тех, кто разбирался с убитыми и раненными врагами. Они должны искать и подсчитывать оружие, элементы доспехов, вражеских командиров, у которых наверняка были или будут с собой какие-либо документы – в общем, что-либо, что может представлять для нас интерес. А все остальное, что ты так презрительно обозвал «трофеями», является лишь небольшим бонусом. Тем более, я сомневаюсь в том, что мы найдем что-либо ценное у этой сраной толпы, больше похожей на какое-то иррегулярное ополчение, чем на полноценное войско».
– «Посмотрим» – пробормотал пегас, устало потирая виски – «Слушай, я смотрю, короткий отдых тебя немного взбодрил? Может, поможешь кентуриону Желли опросить пленных? Я слышал, он пытался что-то узнать у того молодчика, что ты ранила во время ночного нападения, так может, ты ему чем-нибудь поможешь? Твой муж говорил, что ты знаешь старогрифонский…».
– «Врет и не краснеет!» – заявила я, вопреки своим словам, краснея сама от нахлынувших воспоминаний о той веселой ночи, первой встречи с Гриндофтом, бывшим тогда лишь послом от своей марки, и о последующем пробуждении[185] – «В общем, это была случайность, вот! Но я посмотрю, конечно, вдруг и сумею чем-нибудь подсобить…».
– «Примипил, что вы делаете?» – напряженно спросил меня легионер, охранявший палатку с пленными. Большинство из грифонов было ранено, причем довольно серьезно, но кажется, этот молодой птицелев, определенно шел на поправку.
По крайней мере, до того, как к нему не заявилась я.
– «О, все в порядке. Я просто помогаю ему вспомнить».
Кентурион Фрут Желли в палатке отсутствовал – как мне доложили, он лично собрался проследить, чтобы пленных понадежнее заперли в практически не пострадавших от огня и обрушений подвалах замка. Из тесных каменных мешков и просторных клетей на десяток пони выход был только в тюремных коридор, что вкупе с отсутствием окон, позволяло охранять всю попавшую к нам в лапы ораву силами одной контубернии, но ответственный единорог, за глаза произведенный мной в только что придуманный ранг
Нет, он явно шел на поправку – тщательно выбритая шкура на груди и боку молодого грифона была прикрыта тугой повязкой, испачканной в темно-фиолетовом антисептике, который, как я уже узнала за два года пребывания в больнице и госпиталях, был местным аналогом бриллиантового зеленого[187], и лишь толстая цепь, крепившаяся к раме складной походной койки да скрученные крылья говорили о том, что данный пациент находится в этом месте не совсем по своей воле.
– «Ты слышишь меня?».
