– «Я вижу, как ты этого хочешшшь. Как ты этого жаждешь. На, бери! Бери и знай, что мне для тебя не жалко ничего, даже сссвоей жизни!» – тяжело бухнул голос над моей головой. Встряхнувшись, пони поднял ногу и практически ткнул ей мне прямо в нос – «Эх, Старик, и почему ты ее покинул в такой неподходящий момент…».
Я так и не поняла, что за фразу имел в виду этот странный пришелец, да и признаться, не собиралась сушить над нею мозги. Борясь сама с собой, я старалась как могла – но все же потянулась вперед, и нависнув над протянутой мне конечностью, уже приоткрыла рот, готовясь вцепиться в гостеприимно предложенную мне ногу…
– «Скраппи!» – сунувшийся ко мне фестрал отбросил в сторону мои ноги, которыми я старалась прикрыться, не допустить его до себя, и сгреб меня в охапку, вытаскивая из угла. Уже через мгновенье, я оказалась завернутой в жидкое легионерское одеяльце, скинутое моей возней с кушетки Хая, и спеленатая, могла лишь давиться собственными слезами, заключенная в любящие объятья мужа – «Не бойся, я унесу тебе отсюда. Госпожа знает, как тебя вылечить. Ну зачем, зачем ты убежала, глупая? Зачем рисковала собой? Скажи мне, кто это сделал? Кто-то проклял тебя? Это был тот грифон? Но почем… В чем дело?!».
Отворившийся полог палатки впустил в душную полутьму холод осенней ночи и мечущийся свет факелов и лагерных костров. Какая-то суета царила на небольшой площадке в центре лагеря, и от большого костра, разведенного в ее центре, к нам уже спешила группа фигур, в темноте с трудом опознаваемых как легионеров, но почему-то лишенных шлемов и оружия. Скапливаясь перед низким заборчиком из ящиков и мешков, отгораживающего палатки командующего походом и ютившихся рядом с ним бенефикария и гвардейских гонцов, она о чем-то шумела, громко доказывая что-то двум земнопони из Первой, скрещенными копьями перекрывавших им проход.
– «Страж… Раг, тут эти северяне ломятся. Хотят знать, как себя чувствует примипил. Говорят, что ей нужно какое-то средство из их запасов» – вступивший в палатку Хай, казалось, был чем-то возбужден и постоянно оглядывался себе за спину – «Что посоветуешь?».
– «Ссскажи им, чтобы убирались прочь!».
– «Слушай, ты, страж! Думаешь, только ты хочешь тут помочь?!» – взъярился было Хай, но затем, как-то быстро остыл. Прикрыв полог палатки, и оставив лишь узкую щель, освещавшей темноту полоской колышущегося света, он направился прямо к нам, остановившись возле неодобрительно заворчавшего Графита и без всякого страха глядя в его опасно сузившиеся глаза – «Знаешь, ты тут не один, кто хочет спасти нашего примипила! Раг, ты понимаешь, что эти пони думают, что нашли лекарство? Даже если это и не так, то мы просто обязаны попытаться! Неужели ты считаешь, что ей будет лучше оставаться вот в таком вот положении?».
– «Она моя, Винд» – мрачно проговорил фестрал, в голосе которого мне послышалась затаенная боль – «И ты даже не представляешшшь, что бы я отдал за нее. Но сссейчассс мы вряд ли сссможем что-либо сссделать – это что-то странное, и даже я, приближенный к Госсспоже, не могу точно сссказать, что за недуг поразил мою малышшшку… Ты предссставляешшшь себе это, а, «командующий»? Ты, прошшшедший ту же Обитель, что и я, можешшшь ли предссставить сссебе, чтобы тот, кто был призван Госсспожой охранять пони от всячессских ночных кошшшмаров, не мог бы сссправитьссся ссс тем, что обрушшшился на его жену?! И вообще, откуда они тут появилисссь? Кто им рассссказал?».
– «Они говорят, что их «видящая» – какая-то кобыла, вроде как способная толковать волю наших принцесс по разным природным знакам, предупредила их, что одной из их «путеводных звезд» нужна помощь» – не сдержавшись, скептически фыркнул пегас, раздраженно отмахивая хвостом – «Я и сам не верю в эту дребедень и шаманскую мумбу-шмумбу, но почему бы нам не попытаться? Они говорят, что их
