– «Я… Не… Кипячусь» – вопреки своим словам, заскрипела зубами я, глядя прямо перед собой – «Я и так знаю, что я падаль, пробивающая… Чем-то там пробивающая себе дорогу в ахренительно сияющее, высшее общество этого сраного мирка! Я знаю, что люблю только деньги, и ради них готова на любые гнусности, поэтому не беспокойся – такая мразь как я уж точно сможет втереться в доверие к… К кому бы то ни было! Поэтому вперед, и можешь за меня не волноваться!
– «С тобой все в порядке?» – я ощутила, что подспудно ожидала этого вопроса. Остановившись, Графит внимательно уставился на меня, по-видимому, лишь сейчас заметив мое подавленное настроение, и хотя я тотчас же постаралась выпрямиться, перестать горбиться и держать ушки торчком, но кажется, это никого не обмануло – «Та-ак, а давай-ка мы с тобой присядем…».
Не сопротивляясь, я последовала за мужем на ближайшую лавочку, где мы и улеглись, нос к носу. Старательно отводя глаза в сторону, я отчаянно делала вид, что разглядываю архитектуру старой части города, в которой мы оказались спустя несколько минут после выхода за ограду большого парка, любуясь высокими, многоэтажными особняками. Плотная застройка города, втиснутого в кольцо из белоснежных стен, отразилась и на этих образчиках богатства и тщеславия, и не было ни одного дома, который бы мог позволить себе стоять отдельно от своих собратьев, или иметь небольшой, тенистый садик перед своим крыльцом размера большего, чем положено по генеральному плану, задуманному некогда архитектором новой столицы. Однако в высоту, похоже, расти им никто не запрещал, поэтому утреннее солнце, уже подползавшее к зениту и сулившее всем отличный осенний денек, ярко блестело на многочисленных окнах помпезных особняков, чванливо глядевших из-за своих высоких, каменных заборов на широкую улицу, чьи ровные, зеленоватые плиты и вечнозеленые газоны тихо дремали в тени каменных исполинов. Похоже, иметь тут дом было большой честью, но и не меньшей ответственностью, и, поведя глазами по сторонам, я, как и когда-то, в первый свой визит в Кантерлот, увидела трех гвардейцев, с суровым видом отчитывающих какого-то важного пони, облаченного в длинную, нелепую ливрею[198]. Золотобронные кобылы вели себя важно, с большим достоинством, однако вышедший из дома единорог явно мог дать им фору по надменности, негромко, словно нехотя цедя слова и разглядывая их из-под приопущенных век. Интересно, и что заставляло их вести себя подобным образом? Неужели богатство или знатное происхождение их господ?
– «А теперь выкладывай, дорогая, что произошло» – голос белого пегаса выдернул меня из задумчивости, в которую, словно в спасительное забытье, я погружалась каждый раз, когда ситуация вокруг меня начинала выходить из-под контроля. «Не знаешь что делать – не делай ничего!» – мое тело само по себе следовало этому мудрому правилу летчиков, но было похоже, что в этот раз мне отвертеться не дадут – «Сколько раз тебе уже напоминать – ты не умеешь скрывать свои чувства. Не знаю, такова твоя натура, или это наследие твоего Духа, но даже если ты молчишь, твое тело просто орет о том, что ты думаешь или ощущаешь».
– «Это плохо?».
– «Не знаю. Но наверное, все же нет, хотя такая открытость многих шокирует, хотя ты этого и не замечаешь, а потом возмущаешься тем, что некоторые пони, по твоим словам, ведут себя с тобой несколько странно» – пожал плечами пегас. Поколебавшись, и бросив взгляд вдоль улицы, он привстал, и осторожно привлек меня к себе – «Хммм, да тебя просто колотит. Слушай, что случилось? Ну неужели тебя так испугал мой внешний вид?».
– «Н-нет… Не он… Не только…» – пробормотала я, ощущая, как мой нос утыкается в скользкую шелковую ткань розовой жилетки – «Прости… Это, наверное, просто последствия того похода. Тело отходит от постоянного напряжения, да еще и живот, наконец, начал о себе напоминать… Все нормально, пройдет. Можно, я улечу уже в Понивилль? Принцессы поймут и даже обрадуются, а я буду регулярно прилетать, чтобы повидаться и в казармы заскочить, а потом…».
– «Да за что ты так не любишь этот город?» – возмутился Графит, кладя подбородок мне на макушку и не давая отстраниться от своей груди – «Ну да, тут много снобов, но раньше ты прекрасно знала, как реагировать на подобного рода пони, очень умело обфыркивая самых снобистых снобов на своем пути. А эта речь в Палате Общин? Почему ты так хочешь отсюда улететь? Ведь еще вчера ты даже не задумывалась об этом!».
– «Ну…».
– «Выкладывай, Скрапс!» – тяжело бухнул муж, устав слушать мое мычание и нелепые отговорки – «С утра ты была веселой, словно жеребенок, но после этого парка тебя словно подменили! Ты точно ничего не хочешь мне рассказать?».
