Рождение легиона полностью

– «Это общественный парк, поэтому я имею полное право находиться тут. А вот ты – нет» – как-то очень спокойно и буднично отреагировал единорог, мгновенно остывая и надевая на морду маску презрения и скуки, виденную мной у некоторых состоятельных пони. Заказывая открытые фаэтоны, влекомые четверкой земнопони или пегасов, они дефилировали на них по городу, изредка останавливаясь возле дорогих бутиков или магазинов, и как я слышала от одного из своих вояк, однажды, нанявшегося таскать подобные экипажи, о покупках речь даже и не шла – пассажирам было необходимо показать свой статус, принадлежность к правящей элите – «И мне достаточно сказать всего пару слов тому дворнику, что с умной рожей стоит у ворот, изображая из себя швейцара, как тебя выкинут отсюда, словно обдувшуюся собачонку. Ну так что, хочешь проверить прочность своего положения в обществе?».

– «Нет, не стоит» – решение пришло мгновенно. Проснувшийся Дух уже вовсю ярился внутри меня, периодически заволакивая мой взор пеленой алого цвета, в то время как в животе что-то квакнуло, словно подталкивая меня к той резне, которую требовал учинить мой беспокойный симбионт – «Прошу вас… Не нужно».

«Что-то тут не так. Этот бред, изложенный мне на одном духу, вполне может быть простой провокацией. Вспомни, что у тебя есть проблемы и посерьезнее, чем этот непонятный нахал, кидающий тебе в морду оскорбление за оскорблением. Что может быть проще, чем фотограф-папарацци, спрятавшийся в нужном месте с камерой на ремешке? Ведь это могут быть и те, кто раз за разом поливает меня грязью в газетах, поэтому нужно вести себя очень и очень осторожно… И выпытать, наконец, что именно ему нужно, а так же, кто именно его ко мне подослал. Спокойнее, Древний, спокойнее! Я не буду кастрировать его прямо сейчас, а уж тем более – зубами!».

– «Рад, что ты все-таки прислушалась к голосу разума» – презрительно скривился франт, заставив меня вновь сжать зубы в попытке задавить рванувшийся из меня злой смех. Знал бы этот урод, что именно советовал мне этот голос… – «Как я уже сказал, ты не попадешь в мой дом. Ты не попадешь даже в наш сад. И если я хотя бы увижу тебя, проходящую мимо нашей ограды…».

– «Мимо какой ограды? Я же не знаю, где именно…».

– «Спросишь у своего бастардика, подстилка!» – гадко усмехнулся единорог, глядя на мои копыта, подергивающиеся от желания вскочить и свернуть ему шею. Похоже, что он как-то совсем уж превратно истолковал мою дрожь, по-видимому, решив, что я до потери пульса испугалась его угроз, и следующая фраза потребовала от меня совсем уж недюжинных усилий, чтобы сдержаться, и не расплюхать его мозги по всему парку – «Чернь должна знать, где отдыхают приличные господа, и куда путь им заказан!».

– «Где отдыхают белые господа…» – едва слышно, сквозь зубы, прошипела я, глядя на склонившегося надо мной жеребца. Прохожие сновали туда и сюда, не обращая внимания на милующуюся парочку – одну из многих, ежедневно приходящих в парки по всему городу, и совсем не догадывались, какая буря бушевала у меня в голове – «Я… Узнаю. Обещаю».

– «Вот и хорошо» – покровительственно ухмыльнулся мне единорог, похлопав меня по щеке влажным копытом – «Умная кобылка. Ах да, и вот – это тебе на разживу. Не могу же я прослыть плохим господином, и не подать на пропитание нуждающейся кобыле, а вскоре – и матери-одиночке? Ведь это ваш милый пегасий обычай, не так ли? Ну, пока-пока!».

Замерев, я долго смотрела перед собой, глядя на упавший передо мной золотой кругляшек. Удалявшийся франт галантно раскланивался с дамами, уворачивался от задравших головы господ и вскоре, скрылся на одной из аллей, обфыркивая по пути бросавшихся под ноги гуляющих жеребят.

«Мне только что подали милостыню?».

Монетка была совсем новой и блестящей, словно бы ни разу не побывав на прилавке или в чьих-то копытах.

«Он только что похлопал меня по щеке?».

– «Уважаемая, это общественный парк, и заниматься попрошайничеством в нем строго запрещено» – подняв глаза, я сначала оторопело, а потом все более и более наливаясь злостью, уставилась на земнопони, встречавшего посетителей у ворот парка. Подойдя ко мне, он осуждающе глядел на меня в ответ, шевеля мохнатыми бровями – «Если у вас возникли проблемы, решить которые вы не в силах, то обратитесь в местное отделение социальной помощи, где вам…».