– «И лишь потому, что соседи не знают, что они хотят перепихнуться у тебя в амбаре, ты так на нее взъелась?» – на всякий случай уточнила я, подходя к сердито сопящей кобыле и обнимая ее за плечи. Похоже, это была не совсем верная интерпретация гневной речи подруги, но я решила, что небольшая встряска ее серому веществу[209] не повредит – «Эйджей, не терзай ни себя, ни их. Я думаю, что узнала тебя хорошо, но вот даже не предполагала, что элемент честности может быть таким жестоким. Ну было им там хорошо – ну что ж теперь поделать? Зато ты знаешь, что он не бегает втихаря от тебя по всяким кобылам вроде Дейзи или Роуз».
– «Так он и бегает… К ней. Втихаря» – расстроено прогудела ковбойша, надвигая шляпу на глаза – «И со мной говорить не хочет, и даже с бабулей Смит. Только вздыхает, и рассеянный стал какой-то…».
– «Ну так поговори с ним. Не наезжая, не требуя объяснений… Ты ж требовала, так? Ну вот и забудь про отчеты – он уже взрослый бугай вымахал, и сам отвечает за свои поступки. Ведь Флаттершай по-прежнему твоя подруга, ведь так?» – вкрадчиво, словно демон-искуситель, уговаривала я расстроенную фермершу, дождавшись утвердительного кивка – «Ну вот и поговори с братом. Скажи ему, что ты просто за него волновалась – в этом городке так много «голодных», одиноких кобыл, поэтому просто погорячилась, и целиком и полностью одобряешь его выбор. Поверни все так, что это он нашел себе скромную, умную и добрую подругу, поэтому ты совсем не против, что они будут встречаться. Вот увидишь, у вас все наладится – не за один день, и не за два. Но даже если они разойдутся, поверь, он будет тебе благодарен за поддержку».
– «Спасибо тебе… Скрапс» – вздохнув, проговорила Эпплджек, в ответ, обнимая меня так крепко, что я едва не вскрикнула от неожиданности, ощутив силу ног своей подруги – «Нет, ты все-таки хитрющая. Эк все повернула-то!».
– «Идеальных лю… Кхем… Идеальных пони не бывает, Эйджей» – серьезно ответила я, отстраняясь и возвращая ей грустную улыбку – «Просто нужно помнить, что без любви и доброты, любое чувство или дело превращается в фарс. Это касается и честности, ведь без доброты, честность становится жестокостью – страшным оружием, способным ранить не хуже, чем клинок».
– «Эй, если вы уже закончили сеанс психотерапии по методу Флаттершай, то может, уже пойдем?» – нетерпеливо крутясь в воздухе, словно юла, возопила Дэш – «Кое-кого подняли еще до восхода, и даже не покормили! Давайте опять зайдем в то небольшое кафе?».
– «В то, где иногда любят посидеть Вандерболты?» – иронично усмехнулась Твайлайт – «Дэш, ты неисправима. Не забудь, нам еще предстоит возвращаться в Понивилль, и я больше не пойду на поклон к своему брату, если ты вновь потратишь наши сбережения на флажки и плакаты своей любимой летной группы».
– «Так он же в Кристальной Империи?».
– «Вот именно, Дэш. Вот именно».
– «Ну, если вы на меня не сердитесь, то думаю, мы сможем посидеть где-нибудь еще… Но позже» – оглянувшись, я увидела мисс Смайл, намекающее выглядывающую из приоткрытой двери в нашу классную комнату – «А сейчас мне пора на занятия. Принцессы действительно рассердились на меня, и приговорили к заточению в стенах этого заведения. И нечего ржать, Дэши! Посмотрела бы я на тебя, когда… Да замолчи же ты, слышишь?».
– «Ах-хахахахахаха! Пуз-заааариууууум!».
– «Ладно, Скрапс, тогда мы, пожалуй, пойдем» – помахав мне шляпой, Эпплджек потащила за хвост заливающуюся смехом синюю заразу, волоча ее за собой по воздуху, словно воздушный шарик – «Ты эт, не унывай тут, слышишь? Мы все тебя ждем обратно домой».
– «Рада была вновь увидеть тебя, Скраппи» – улыбнулась Твайлайт, но не смогла удержаться от подколки, и рассмеялась, увидев мою сморщившуюся, словно сушеный абрикос, мордочку – «Не забывай, что я жду от тебя отчета сразу по прибытия в Понивилль. Пока!».
– «А потом, в газетах написали, как она валялась пьяная на скамейке» – раздался приглушенный голос одной из кобыл. Подойдя к двери, я уже собиралась войти, но донесшиеся до меня слова заставили меня притормозить и прислушаться к происходящему в классе – «А после – купалась в одном из фонтанов, вместе со своими легионерами!».
– «Какой ужас! Неужели принцессы не могут ее приструнить? В этой жизни уже достаточно горя для меня одной, но никто этого не замечает…».
