Грохот копыт и стук сердца – вот были те звуки, что сопровождали меня в этой бешеной гонке. Преследующий меня монстр игрался со мной, периодически выныривая из теней, множеством изумрудных глаз выглядывая на меня из погруженных в темноту залов и комнат, зловеще хохотал и швырял вокруг пустые кастрюли, когда мой бег привел меня в громадную, уставленную десятками рядов длинных, каменных столов, кухню. Эхо дикого смеха отражалось от выложенного керамической плиткой пола, неслось за мной по пятам, прыгая по крашеным стенам с навсегда въевшимся в них запахами еды, проносилось и плясало над моей головой, мечась между холодильниками, чьими огромными, шкафообразными тушами заканчивалось это огромное помещение. Тяжело дыша, я остановилась, бешено крутя головой в поисках выхода… Но тщетно – это был тупик.
*БАМ*
Гулкий звон кастрюли, упавшей где-то далеко, в самом начале погруженной в темноту кухни, заставил меня вздрогнуть и обернуться.
*БАМ-БАРАМ-БАМ-БАМ*
На этот раз, упало что-то большое. Гораздо ближе. Отойдя на несколько шагов назад, я вышла в полосу лунного света, падавшего из узкого окошка под самым потолком, упираясь в холодную деревянную дверь.
*ДЗЫЫЫЫЫЫНЬ*
Тоненько задребезжавшие ложки рассыпались по полу, заполнив громаду кухонного зала щемящим перезвоном. Одна из них выкатилась прямо передо мной – и осталась лежать, блестя в лунном свете изящным кусочком серебра.
Тишина. Лишь звук моего дыхания, рвущегося из легких, да грохот успокаивающегося сердца.
– «ССССССССССССССССссссссссссс» – раздавшийся где-то неподалеку свист заставил меня подпрыгнуть, заполошно хватаясь за крыло, под которым я успела спрятать трофейный кинжал. Словно кто-то очень большой и страшный, выпустил воздух через крепко сжатые зубы…
И вновь тишина. Несмотря на весь окружавший меня ужас, я смогла по достоинству оценить всю игру, которую вел преследовавший меня монстр. Загнать жертву, лишить ее сил, и лишь потом, измотав страхом, брать добычу еще теплой, покорной, и готовой на все – ибо что может быть страшнее неизвестности?
Но в этот раз, монстр немного просчитался, ведь его добыча когда-то тренировалась быть именно таким вот ночным хищником, и страх придал ей сил.
– «БОИШШШШСГггггххххх…» – злобный, вкрадчивый шепот, раздавшийся у меня над ухом, заставил меня вскрикнуть, и резко рванувшись в сторону, упасть на каменный пол. Грохнувшись спиной на жесткую, негостеприимную плитку, я изо всех сил выбросила перед собой задние ноги, и шипящий глас смазался, превратившись в надсадное сипение. Получив копытами по передним ногам, чудовище грохнулось, едва не придавив меня своим телом – и замерло, когда моя тушка, перекатившись по полу, в отчаянном прыжке, из положения лежа, взлетела на его спину, стискивая черную шею, всеми четырьмя копытами беря ее в замок.
Замерев, мы неподвижно лежали на холодном полу. Прижатая к гладкой керамической плитке, голова черного аликорна старалась не двигаться и даже не моргать, ощущая лезвие кинжала, прижатое к ее шее. Окаменев, я вонзила отточенный зуб какого-то животного прямо под угол нижней челюсти, где в удобной ямочке, билась наружная яремная вена, и ощущая, как его кончик едва заметно пульсирует в такт ударам сердца кобылицы, молча глядела в ее большой, зеленый глаз, не двигаясь, в упор глядевший на меня вот уже несколько долгих секунд.
– «Прости» – наконец, раздался едва слышный шепот. Подобный шороху развивающейся на ветру конской гривы, он тихо проплыл по разгромленной кухне, отражаясь от перевернутых сковородок и кастрюль. Замерев, и похоже, даже забыв, как дышать, я глядела в уставившийся на меня глаз, подмечая, как расширяется его кошачий зрачок, как угасает болезненное, зеленоватое свечение роговицы – «Скраппи…».
И вновь тишина. Лишь завывает где-то за окошком метель. И откуда она здесь?
– «Фффуххх» – наконец, шумно выдохнув через бешено раздувающиеся ноздри, Луна села и потерла свою шею, от которой я убрала свой кинжал. Скатившись с ее спины, я села на пол, и молча, не мигая, уставилась на бледный лик ночного светила, озабочено заглядывавшего в маленькое окошко – «Знаешь, эта шутка зашла довольно далеко. Ты и вправду так напугалась, что… Скраппи? Ты меня слышишь?».
– «Да».
– «То есть МОЯ вина. МЫ заигралась беззаботно, и признаем сие» – поднявшись на ноги, принцесса скинула с головы свой шлем, аккуратно положив его на стол, после чего, поколебавшись, осторожно направилась ко мне, плетя витиеватые фразы на староэквестрийском – «Но разве не пристало НАМ полагать свою Первую Ученицу особой смелой и отважной? Ужель одна из лучших учениц НАШЕЙ Обители не…».
