– «Никогда такого не повторяй, понятно?» – уже спокойнее, осведомилась Госпожа, глядя на меня светящимися в темноте глазами. То притухая, то вновь вспыхивая, словно фонарики, они меняли свой цвет от бледно-аквамаринового до яркого, словно весенняя травка, изумруда, отражая какие-то мысли и чувства аликорна – «С меня достаточно и того, что про меня пишут и говорят эти милые, маленькие пони. Неужели и моя ученица решила поддаться тлетворному влиянию глупцов?».
– «Ну, раз так, то дай мне уже осмотреть твой глаз» – поняв, что мы прояснили вопрос с обидой и подчинением, как и с возможным, но уже вряд ли последующим за моей выходкой наказанием, я вновь вытянула ноги, притягивая к себе морду черной, как ночь, кобылы – «О… Ого!».
– «Что? Что случилось?» – отчего-то взволновавшись, вздернула голову Луна. Сотни мелких звезд, украшавших ее светло-синюю гриву, ставшую похожей на невесомый, не ощущающийся при прикосновении туман, сорвались со своих мест, и по мановению ставшего таким же призрачным хвоста, поплыли к стенам и потолку. Вскоре, комната осветилась, наполнившись мерцанием звездного света, в котором я смогла гораздо лучше видеть то, что натворила с мордой своей учительницы и подруги – «Говори же! Не смей томить меня неизвестностью, ибо сие есть страшнейшая пытка, которой я уже…».
– «Ну, как тебе сказать…» – не удержавшись, я прыснула от смеха, но затем, все-таки постаралась придать себе серьезный вид. Безуспешно, признаться, и увидев, как нахмурилась от моей улыбки лежавшая передо мной кобылица, я не сдержалась, и звонко расхохоталась, глядя в расширившиеся от обиды глаза – «Кажется, кому-то придется пару недель походить с fingalom… Ваше Высочество. Хехехехе!».
– «Ты еще смеешь смеяться?» – обидчиво прорычала Луна, вскакивая и бросаясь к зеркалу, где начала придирчиво рассматривать себя, скинув с головы странно выглядевший шлем. Практически невесомый, он был снабжен внушительной защитой для шеи, а так же прорезями для рога и ушей. Его матовая поверхность была покрыта едва заметной сеточкой мелких трещин и сколов, словно его долго и безуспешно пытались расплющить чем-то тяжелым – «Скраппи, ну вот что я теперь буду делать?».
– «А что ты должна делать?» – удивилась я, поднимая глаза на Луну, по-прежнему крутящуюся возле зеркала – «Магией псык-псык, и всего делов-то!».
– «Она не срабатывает!» – простонала в ответ кобылица, раз за разом, резко взмахивая головой. Ее рог пылал, окутавшись прозрачной, голубоватой дымкой, но сколько бы черная кобылица не размахивала головой, сколько бы ни озаряла комнату красивыми взблесками, освещавшими зимнюю ночь, словно вспышки стробоскопа, к успеху это не привело. Наконец, угомонившись, принцесса уселась рядом с зеркалом, хмуро глядя на свой заплывающий глаз – «Сие есть странно, ежели не сказать – невозможно! Хотя, учитывая то,
– «Хотя что?» – отвлекшись от танца прозрачных, сотканных из магии светлячков, вздумавших поиграть со стеклянными бусинами, вплетенными в черно-белые косички, из которых состояла моя грива, наконец-то принявшая свой былой вид, я подняла глаза на задумавшуюся Луну – «Опять я в чем-то виновата?».
– «Можно сказать и так».
– «Ах так?» – хищно прищурившись, я сделала прыжок – и через мгновенье, уже была на спине вскочившей кобылицы, крепко цепляясь ей за шею – «Кажется, один подбитый глаз – это не совсем симметрично, не находите, Ваше Высочество?».
– «Что-то ты сегодня разыгралась, как малое дитя, НАША дорогая
– «И как идет процесс веселья? Вполне ли удовлетворено желание моей госпожи?» – фыркнув, я решила не поддаваться на провокации и королевский тон. Произошедшее сегодняшним вечером внезапно взбодрило меня не хуже чашки кофе, в которую скучающие коллеги добавили пяток ампул кофеина, и я ощущала себя свежевыбитой подушкой, из которой порывами зимнего ветра, внезапно, выдуло всю затхлость и пыль – «Конечно, декорации вышли на славу, но…».
– «Но?» – с легкой усмешкой поинтересовалась Госпожа, с помощью магии открывая ящик трюмо и начиная перебирать лежащие в нем баночки и флаконы, наполненные странными составами, до сих пор вызывающими у меня легкую оторопь и недоверие, в то время как прочие кобылы, следящие за своей внешностью, с радостным визгом принялись бы приветствовать каждую из этих емкостей, наполненную ужасной, пугающей меня «косметикой». Сеном их не корми, дай только чем-нибудь себя измазать!
