Киран слабо улыбнулся. Он ценил попытку Олдрена приободрить его, но им обоим было ясно, что фейри говорил совершенно серьезно. Да, он был лишь одним из многих, но далеко не одинок в своем мнении. Это Киран знал давно, и восстания были тому свидетельством. Так или иначе, видеть вблизи такое явное презрение Кирану было очень больно. Оно было похоже на иглу, которую воткнули в открытую рану. Вообще-то ее кончик был маленьким и слабым, но в окровавленной, больной плоти она вызывала боль, которую почти невозможно было терпеть.
Однако Киран приложил все усилия, чтобы оставить свои страдания при себе. Крепко сжав губы, он ехал рядом с Олдреном молча. И все же его и без того туманные мысли с каждой минутой становились все мрачнее. Потому что, как теперь понял принц, он недооценивал масштабы опустошения. Далеко не все было в руинах. Некоторые кварталы города были совершенно не тронуты разрушением, другие, напротив, выглядели так, будто восстания обрушились на них с полной силой. Разрушенные дома, разоренные сады, разбитые улицы, расколотые фонтаны. Зачастую самые масштабные повреждения были устранены при помощи простой земной магии, поэтому дороги были проходимы, а дома – пригодны для проживания. Но разрушения при этом никуда не делись. Они выглядели, как сломанная кость, которая срослась, но неправильно.
– Скоро приедем, – через некоторое время объявил Олдрен. Киран кивнул. Он уже чувствовал запах пролитой крови, металлический и тяжелый. Если бы это был всего лишь один погибший, Киран, вероятно, ничего бы не ощутил, но двадцать четыре трупа по меньшей мере…
Хор голосов поднялся над тишиной города. Киран уже различал вдалеке очертания Туманного леса, а вскоре обнаружил и первых фейри. Они стояли на огороженном поле, служившем местом для занятий стихийной магией. Здесь молодые Неблагие учились обращаться со своей магией, чтобы случайно не разрушить город.
Олдрен и Киран остановились и спешились с коней. Запах крови одурманивал. Киран попытался дышать через рот, тут же ощутив металлический привкус крови на своем языке.
Несколько фейри уже заметили прибывших. Их взгляды были исполнены печали, гнева и ненависти. Однако Киран не смог бы с уверенностью сказать, против кого были направлены эти чувства – против него или против эльв?
Так далеко за городом земля уже промерзла, и кровь не могла просочиться в нее. Повсюду застыли красные и черные лужи – кровь фейри и эльв, – и Киран изо всех сил старался не наступить туда или не поскользнуться.
В стороне стояли телеги, и помощники в форме грузили на них туши эльв и тела убитых фейри. Мертвые небрежно валялись рядом друг с другом, и это было недопустимо. Но запах смерти необходимо было устранить как можно скорее, иначе он мог привлечь других эльв. Среди гвардейцев Киран обнаружил Вардта, который с окаменевшим лицом и скрещенными на груди руками смотрел на эльву, которая, бездыханная, валялась на земле. Тварь обладала хвостом длиной не менее шести футов и волчьим туловищем. На месте ушей у чудовища росли рога, похожие на оленьи. Красная кровь капала с ее зубов.
– Вардт! – воскликнул Олдрен. – Каково положение?
Командир повернулся к нему, не тратя времени на пустые фразы.
– Двадцать семь убитых. Девять женщин. Восемь мужчин. Десять детей.
Киран замер.
Десять детей.
Тошнота, охватившая Кирана с тех пор, как Олдрен рассказал ему о нападении, стала сильнее. Дети. Фейри моложе него. Невинные. Погибли. Его взгляд скользнул по полю. Двое Неблагих убирали кровавые следы с помощью магии. По воздуху проносились красные и черные водяные вихри. Один из гвардейцев тащил к телеге отрубленную голову эльвы, другой нес в руках какой-то сверток. Нет, не сверток, а безжизненное тело. Девочку. Киран затаил дыхание и, прежде чем он понял, что делает, побежал следом за двумя гвардейцами.
– Двенадцать эльв мертвы, – услышал он позади себя голос Вардта. – Некоторым из них, однако, удалось убежать в лес. Я бы послал своих людей, чтобы они их прикончили их, но…
Фраза затерялась в небытии, когда Киран подошел к телеге, на которую между деревянной стенкой и женщиной, лица которой было уже не разобрать, положили девочку. Когти эльвы растерзали женщине лицо, но у девочки оно, напротив, было невредимым. Нежным и чистым, словно ничего не произошло. И это лицо вдруг напомнило Кирану юную Фрейю. Сердце принца сжалось. Могло показаться, что девочка просто крепко спала, закрыв глаза. Если бы не кровь, которая тихо капала с ее светлых волос.
– Прости, – пробормотал Киран, гладя девочку по щеке, как вдруг кто-то схватил его запястье и крепко сжал.
– Не трогайте ее! – выпалил мужчина, возникший рядом с принцем словно из ниоткуда. Губы его дрожали, а глаза налились кровью. Следы слез высохли на его щеках.
– Простите. – Киран отступил бы на шаг, если бы фейри отпустил его. Но вместо этого тот обхватил запястье принца еще крепче. Киран почувствовал, как сжались нервы и жилы, но не издал ни звука. Юноша просто терпел эту боль, которая казалась ему совершенно ничтожной по сравнению с мучениями, которые он читал в глазах мужчины.
