Рэй спрыгнула с лошади и снова предложила Фрейе помощь, которую та с радостью приняла, потому что после спуска по крепостной стене она все еще чувствовала некоторую слабость в ногах. Ладонь Рэй была теплой от поводьев, а тыльная сторона ее руки – холодной от ледяного ветра.
– Мне тоже жаль того, что случилось с твоим братом Талоном. Должно быть, это ужасно – даже не иметь возможности попрощаться.
Фрейя отпустила руку Рэй и кивнула, не зная, что ответить. В каком-то смысле она так и не смогла попрощаться с Талоном. Человеческого принца больше не существовало, и он никогда не вернется в Тобрию. С другой стороны – Киран все еще был жив.
– Давай зайдем, чтобы ты смогла найти своего друга, – предложила Рэй.
– Подожди! – Фрейя остановила ее, стянув заплечный мешок со спины. Принцесса вынула из него плащ, накинула его на себя и глубоко натянула капюшон на лицо, ведь на рыночной площади этого города стояла ее статуя.
Вместе с Рэй они вошли в таверну. Все взгляды устремились в их сторону, нацеленные, однако, не на растерянную фигуру Фрейи, а на Рэй. Ее темно-красный мундир ясно показывал, откуда она приехала и с кем приехала – с принцем Дигланом. Две женщины подошли к стойке.
– Приветствую вас, – сказала Рэй.
Хозяин кивнул ей, причем его кивок был почти похож на поклон. Светлые волосы длиной до плеч падали мужчине на лоб.
– Приветствую вас. Что угодно вам и вашему спутнику?
– Нам нужна комната.
– К сожалению, свободных номеров больше нет. Свадьба вашего принца привлекла в город много гостей.
– То есть вы мне отказываете?
Мужчина побледнел.
– Нет. Конечно, нет. Подождите здесь!
Не дожидаясь ответа, он бросился прочь и вверх по лестнице, словно Рэй приставила клинок к его горлу.
– Люди в вашей стране довольно преданны, – заметила она.
– Или ты просто их запугиваешь, – тихо пробормотала Фрейя, опасаясь, что кто-то может узнать ее голос.
Уголки губ Рэй дернулись вверх, словно мысль о том, что она выглядит устрашающей, пришлась ей по душе. Сама Фрейя считала, что невозможно было не почувствовать уважения к дипломату. Женщина выглядела просто замечательно в своем мундире, с саблей, туго заплетенной косой и лицом, строгим и красивым одновременно.
Хозяин вернулся в помещение.
– У меня как раз освободилась комната для вас, – гордо объявил он, пока за ним по лестнице спускались двое мужчин с вытянувшимися лицами и багажом за спинами.
Рэй вытащила из кармана позвякивающий мешочек.
– Есть ли в комнате камин?
– Нет, – растерянно ответил хозяин. – Только свечи.
– Этого достаточно, – сказала Фрейя.
Рэй кивнула и подала мужчине золотую монету, в то же время кивнув в сторону стены.
– Вы одолжите нам план?
Фрейя, которая из-за капюшона не могла хорошенько все рассмотреть, осторожно подняла глаза и обнаружила карту города. Она была старая, с потертыми углами, а улицы и здания были записаны выцветшими чернилами. Но, судя по тому времени, что им оставалось, это было лучше, чем ничего.
Хозяин заколебался.
– Это старая реликвия.
Рэй подняла брови.
– Это «нет»?
– Не окончательное.
Рэй закатила глаза, снова полезла в свой мешочек и вытащила еще три монеты, которые блеснули золотом в ее руке.
– За это мы получим еще горсть трав, лист бумаги и миску с водой, ясно?
Хозяин кивнул, забрал золото, быстро собрал требуемую утварь из своей кухни и отнес все в комнату, принадлежавшую им на эту ночь.
Фрейя тотчас же заперла дверь.
– Зажги свечи! – приказала она Рэй, расстелив карту на полу и сняв маятник, который она для этой цели надела себе на шею в виде цепочки.
Рэй поставила горящую свечу рядом с принцессой.
– Ну и как ты будешь колдовать?
– Скоро увидишь, – ответила Фрейя. По крайней мере, она на это надеялась, потому что не владела ничем, что принадлежало бы Ларкину, – кроме своего сердца. Но будет ли этого достаточно? Девушка решительно расстегнула рубашку. Рэй с любопытством наблюдала, как Фрейя вытаскивает кинжал из ножен на поясе и делает небольшой надрез над левой грудью. Ее тело так желало Ларкина, что девушка даже не почувствовала боли. Она отложила клинок в сторону и окунула палец в кровь, вытекшую из свежей раны. Рука Фрейи дрожала, когда она рисовала скриптер на чистом листе бумаги.
Затем принцесса поднесла бумагу к пламени свечи.
Тотчас вспыхнул огонь, и девушка ссыпала пепел в воду, в которой уже плавали травы. И только когда Фрейя больше не могла вытерпеть жара пламени, она уронила остаток бумаги. Огонь, зашипев, потух. Принцесса погрузила маятник в воду и вызвала в памяти образ Ларкина. Она вспомнила ту ночь, когда они вместе бежали из Амаруна. Он был таким молчаливым и угрюмым, а она чувствовала себя королевой, когда вызывала у него улыбку.
