– Что… что ты здесь делаешь? – спросил он дрогнувшим голосом, уверенно поворачивая ключ в замке – на случай, если каким-нибудь гвардейцам придет в голову искать его. – Ты давно должна была покинуть город.
– Я знаю.
Киран осмотрел ее. С брюк девушки стекала вода. Затхлый запах канализации распространялся от нее по комнате.
– И зачем ты здесь?
– Я и сама не знаю, – ответила Зейлан и тихо вздохнула.
Это был едва слышный звук, и тем не менее в ушах Кирана он прогремел громче грома. Словно привлеченный какой-то невидимой силой, принц приблизился к Хранительнице. Он вплотную подошел к девушке.
– Что случилось? – озабоченно спросил Киран, желая видеть ее лицо, но оно было скрыто в глубокой тени. Тогда он схватил ее за руку и подвел к окну, чтобы рассмотреть ее в свете восходящего солнца. Сегодня от нее, по крайней мере, не пахло кровью.
Зейлан подняла глаза.
– Пока ничего.
Киран беспокойно переступил с ноги на ногу.
– Но что-то случится?
Зейлан кивнула.
– Они хотят убить тебя.
– Кто? – спросил Киран, сохраняя внешнее спокойствие. Он даже не смог испугаться, потому что в том, что его враги пытались его убить, уже не было для него ничего нового. Шрамы на теле принца напоминали ему, что в его стране живут фейри, жаждущие его последнего вздоха. Однако что Кирана удивило, так это то, что Зейлан вернулась и предупредила его. С тем же успехом она могла позволить ему угодить в ловушку. И не только это. Она заплатила высокую цену за его жизнь – свою свободу.
– Я почти вышла из города, когда вдруг услышала голоса, – ответила Зейлан. – Я пошла на звук, к решетке в стене. За ней была баня с белым сводчатым потолком. Они говорили о том, что все готово и им остается только отдать приказ о твоем убийстве. По всей видимости, у них есть главарь. Мужчина, его зовут Халид.
– Клянусь эльвами! – выругался Киран, запрокинув голову. Конечно, это Халид! При упоминании о бане у него сразу появилось недоброе предчувствие. Но почему это должен был быть именно Халид? Они не были друзьями, но Халид был одним из самых уважаемых фейри в городе. Кроме того, их отцы были близки, потому что в детстве они учились у одного и того же мастера использованию магии воды. – А ты точно уверена?
Зейлан скрестила руки на груди, как всегда, когда ее не принимали всерьез или бросали ей вызов.
– Киран, я не глухая. Если бы у меня были хоть малейшие сомнения, я была бы сейчас не здесь, а пробиралась бы через Туманный лес в Тобрию. Эти фейри хотят убить тебя.
Она выплевывала слова, полные отвращения, словно сама хотела схватиться за нож и казнить предателей.
– Я не знал, что моя жизнь так много значит для тебя, – ответил Киран, который после всего, что произошло раньше, уже не чувствовал страха. Он даже испытал облегчение от того, что умереть должен был только он, и никто другой.
Зейлан бросила на него острый взгляд.
– Ты глубоко заблуждаешься. Твоя жизнь мне безразлична. Я просто испытываю отвращение к трусам, которые заставляют других делать свою грязную работу, – заявила она с мрачным видом. – Не убивай никого, если, вонзая в сердце своей жертвы кинжал, ты не можешь смотреть ей в глаза.
Фрейя сунула руки поглубже в карманы плаща и обхватила себя руками в безнадежной попытке согреться. Облачка пара срывались с ее губ, которые, наверное, уже посинели. Вот уже целую вечность Фрейя стояла перед затонувшим храмом и ждала. Чего она ждала, девушка и сама не знала. За все годы своего знакомства с Мойрой принцесса никогда не встречалась со старой женщиной за пределами ее хижины. Они даже никогда не ходили вместе на рынок, чтобы купить ингредиенты. Сообщение в записке тоже было довольно сдержанным.
Фрейя пришла, но Мойры не было. Долго ей еще ждать? С каждым новым ударом сердца принцесса все больше боялась, что дворцовая стража заметит ее отсутствие. Несмотря на то что с момента публичной помолвки с Элроем Фрейя примирилась с отцом, тот вряд ли принял бы факт ее очередного побега. Принцессу больше не запирали в ее комнате и разрешали свободно передвигаться при дворе в сопровождении гвардейцев. Наверное, эти уступки были чем-то вроде предложения мира со стороны ее родителей после того, как Фрейя так охотно согласилась на подготовку к свадьбе. Элрой также совершенно спокойно относился к приготовлениям. Казалось, он не испытывал никаких сомнений. Другой мужчина – Мелвин, например, – был бы огорчен тем, что будет связан с одной-единственной женщиной всю оставшуюся жизнь. Пират, напротив, казалось, будто только этого и ждал. Наверное, мысль о бессмертии отняла у него все страхи.
