– Как видишь, могу, – возразила Мойра, и, прежде чем мужчина успел что-либо ответить, она с поразительной силой протиснулась в дверь и вошла внутрь мельницы. Фрейя не решалась последовать за ней, но Мойра не оставила принцессе другого выбора. Старуха схватила девушку за руку и потащила за собой. В помещении мельницы пахло крахмалом и сеном. Вдоль стен скопились ящики и бочки, а в центре комнаты располагался огромный точильный камень, отшлифованный десятилетиями использования.
– Что происходит? – проворчал мужчина, одетый в черный плащ длиной до пола, как теперь поняла Фрейя. Одежда на нем была изящнее, чем могли себе позволить обитатели внешних колец города. Может, он был дворянином? – Ты собираешься погубить всех нас?
Мойра пренебрежительно махнула рукой.
– Что за бред! Здесь никто не умрет.
– Расскажи это Эсмонду из круга Медведя, крики которого сегодня слышал весь город! – отозвался другой голос. Он принадлежал женщине, стоявшей рядом со штабелем ящиков. Капюшон своего плаща она глубоко натянула на лицо и держала голову опущенной, словно хотела спрятаться от Фрейи.
– Она подвергает всех нас опасности! – воскликнул лысый мужчина. Он указал на Фрейю, словно у кого-то могли возникнуть сомнения в том, о ком он говорит. Принцесса неуверенно переступила с одной ноги на другую. Она привыкла, что на нее смотрят. Куда бы Фрейя ни направлялась в Амаруне, ее всегда узнавали. Постоянно пялились. Каким-то образом девушка научилась справляться с этим, но здесь и сейчас она слишком отчетливо ощущала взгляды всех присутствовавших. Круг, по-видимому, состоял всего из девяти человек, которые, как показалось Фрейе на первый взгляд, не имели между собой ничего общего. Мойра явно была самой старой, за ней следовал пожилой мужчина, чья трость опиралась на мельничное колесо. Самым молодым членом круга был юноша, который вряд ли мог быть намного старше Фрейи. Его рыжие волосы длиной до плеч напомнили принцессе о Благих фейри, который она встретила при дворе Кирана.
– Не глупите! – прервала Мойра напряженное молчание. Между ее бровями образовалась глубокая борозда. Морщины на лице старухи стали отчетливее. – Фрейя не подвергнет нас опасности. Если мы окажемся в опасности, то виноваты будем мы сами. Или кто-то из вас был вынужден появиться здесь сегодня вечером?
– Она его дочь! – бросил мужчина с широким носом.
– Ну и что? – невозмутимо спросила Мойра. – Фрейя – не ее отец. Она моя ученица. Я знаю ее, и она никогда не давала мне повода сомневаться в ее верности. Неужели вы думаете, что я привела бы ее с собой, если бы боялась, что она отправит всех нас на костер?
– Я не хочу никого отправлять на костер, – заверила Фрейя. Однако ее слова прозвучали более подавленно, чем ей хотелось бы. Девушка хотела бы постоять за себя, но ей было неловко от презрения, которое встретило ее. Фрейя чувствовала себя оскорбленной.
Лысый фыркнул.
– Это ты сейчас так говоришь.
– Я серьезно! – защищалась Фрейя.
В каком-то смысле она могла понять присутствующих. Ее отец уже сжег сотни людей, которые, предположительно, были алхимиками. Он представлял для этого круга, пожалуй, самую большую опасность. А Фрейя была его плотью и кровью. Достаточно было одного ее слова, одного подозрения, и снова темный дым нависнет над городом.
– О, принцесса говорит серьезно! Тогда эти опасения, конечно, не обоснованны, – усмехнулся лысый, скрестив руки на груди. Несмотря на тугие мышцы, он выглядел довольно приземистым.
– И что теперь? – спросил мужчина с широким носом. И вдруг Фрейя поняла, откуда она его знает. Он был художником, который написал с принцессы портрет по случаю ее шестнадцатилетия. Мимо этой картины девушка проходила каждый день по дороге в столовую и помнила подпись в правом нижнем углу. Казимир Арисс.
– Мы должны немедленно отослать ее прочь, – снова подала голос женщина с капюшоном.
Поднялся одобрительный ропот. Казимир фыркнул.
– Отослать ее? А что, если она предаст нас своему отцу?
– Я…
– Верно. Она видела наши лица, – прервал возражения Фрейи лысый.
Женщина, чье лицо принцесса видела меньше всего, одобрительно кивнула.
– Но она не знает наших имен.
– Мы могли бы выколоть ей глаза.
– Или просто перерезать ей горло.
– Кончайте с этим! – испуганно закричала Мойра. Весь ее вид выражал разочарование. Больше всего Фрейя хотела заключить ее за это в объятия. То, что наставница заступилась за нее, хотя явно была в меньшинстве, многое значило для девушки. – Фрейя останется, и никто ее не тронет! Она одна из нас. Подходит вам это или нет. Наш круг живет доверием, которое мы испытываем друг к другу, и я доверяю Фрейе. Вспомните о клятве! Или мне напомнить вам, какая судьба грозит членам, нарушившим ее?
