Пруссы о чем-то эмоционально загалдели на своем языке (видимо, осыпали проклятиями) и, не прощаясь, осторожно развернув коней (коим, как заметил Рус, слегка подрезали копыта, создавав тем самым эффект шипов-зацепов), поскакали к себе. Даже не предложили провести еще один ритуальный элемент перед битвой, поединок лучших воинов. Впрочем, это действительно больше ритуальное действо при равенстве сил и когда одна из сторон готова сдаться, но надо сохранить лицо, дескать, такова воля богов, для чего против сильного соперника выставлялся воин послабее.
– Ну вот и поговорили…
Еще в развороте Рус дал сигнал к атаке, и вся десятитысячная конная масса славян пришла в движение. Рус, дав пологую дугу, оказался во главе атакующей лавы, Славян зашел в хвост, а Чех с Лукувом отправились командовать пехотой.
– Бей!
Туча стрел взметнулась в небо и обрушилась на правый фланг пруссов из семи с половиной тысяч всадников в центр ее массы. А потом поток стал практически непрерывным. Десятки и сотни прусских всадников стали падать на лед под копыта своих коней. Хоть они и защищались щитами, подняв их над головой, но это не всегда спасало. Стрелы впивались в лошадей, и те начинали дергаться из стороны в сторону, вставать на дыбы, из-за чего всадники, отчаянно пытавшиеся вернуть управление над конем, оказывались открыты для стрел из последующих залпов.
Потери все же оказались не сильно большими, тем более что удалось сделать всего четыре полных залпа, но сказался фактор хаоса, кони крутились практически неуправляемые, многие из них, несмотря на подрезку копыт, поскользнувшись на льду, падали, роняли соседей, что приводило к очередным падениям. Всадники раскрылись, и вот в эту мечущуюся массу, что все-таки потеряла в общей сложности до полутысячи человек убитыми и ранеными, и влетели славяне копейным ударом.
Удар получился страшным, сотни и сотни вражеских всадников оказались пронзены насквозь. Потерявшие до семи тысяч всадников, пруссы потеряли еще около тысячи, и славяне пробились практически на всю глубину строя.
Еще несколько залпов дали лучники из задних рядов, добавляя неразберихи, и пошла ожесточенная рубка на мечах. Вот тут уже начали самым активным образом сказываться реальный опыт, доспехи и, конечно же, стремена. Все это позволяло славянам чувствовать себя в седле более чем уверенно, ну и, конечно, шипованные подковы тоже играли свою роль: кони славян стояли на своих ногах крепко, в то время как в образовавшейся хаотичной кутерьме ближнего боя кони пруссов то и дело поскальзывались и падали.
И только сейчас стронулась конная масса пруссов на левом фланге. Они-то думали, что славяне выберут легкую жертву – пехоту, завязнут в ней, и тогда оба фланга конницы ударят с боков по врагу. Но Рус более-менее помнил историю и знал, чем завершился подобный маневр со стороны немецких рыцарей на новгородскую пехоту Александра Невского и как их потом победили русские витязи. Так что повторять еще не случившейся в этой истории ошибки он не собирался.
Лучники славян из задних рядов, что остались не задействованы в начавшейся рукопашной схватке, а таких оказалось почти половина, перенесли стрельбу на второй конный отряд пруссов.
Первые потери несколько притормозили вражеских всадников, но главное, пруссы фактически заперли свою пехоту, отгородив ее от славянской конницы, по факту сделав ее бесполезной в сражении: ни копьем ткнуть, ни дротик метнуть, ни стрелу пустить, в то время как союзная пехота под командованием Лукува и Чеха побежала в атаку, при этом прихватив с собой ежи, которые практически катили перед собой.
Вот произошло столкновение левофланговой конницы пруссов со славянами, и быть бы славянам окруженными, что всегда очень плохо, но тут подоспела пехота голиндов, и на прусских всадников, фактически зажатых между славянами, собственной пехотой и пехотой голиндов, обрушился град из стрел, а главное, дротиков, ведь помимо собственных дротиков по три-четыре на человека славяне отдали им свои запасы, так что в пруссов полетели тысячи тяжелых колющих снарядов, что произвели просто опустошительное действие как среди всадников, так и их скакунов, ибо промахнуться в такой толпе было просто невозможно, а пруссы ничего не могли сделать в ответ из-за ежей, что разделяли их и врагов.
Произошла еще одна фатальная для пруссов ошибка, когда кто-то из вождей, видя отчаянное положение своей конницы и стремясь помочь, повел пехоту в обход справа (это если смотреть со стороны самих пруссов), желая обойти свою конницу и голиндов, зайти им в тыл, в итоге запирая ее в этой ловушке.
Обойти все-таки смогли, но пехота голиндов, выполнив свою задачу, то есть забросав конницу пруссов дротиками, выбив как бы не половину ворогов, стала по команде Чеха откатываться к своему правому флангу, чтобы их не смяли.
