По его сигналу взятые с собой пленники стали таскать дрова в виде небольших деревьев к частоколу на валу. Защитники пытались обстреливать несунов, но их прикрывали щитами славяне, так что очень скоро возникла целая гора из деревьев. Часть дров была заранее полита смолой, и достаточно было несколько зажигательных стрел, чтобы вся эта куча жарко запылала. Тушить внешние ворота даже не пытались. Зато стали слышны звуки работы по дереву.
– Скорее всего, строят карман…
Так и оказалось. Когда костер и часть частокола сгорела, в свете все еще полыхающих бревен стало видно, что защитники из внутренних древесных резервов построили стену, так что если бы штурмующие сразу же вломились бы в пролом, то оказались в ловушке.
– Что ж, придется еще несколько костров запалить.
Сказано – сделано, и вокруг городища запылала еще дюжина костров. Теперь строить карманы стало просто бессмысленно, и защитники отступили в городище, что, собственно, и было необходимо.
Дальше было совсем просто. Утром построили самый натуральный сарай четырех метров шириной, десять длиной и три метра высотой. Если стены сделали чисто символическими из тонких стволиков, то вот крышу сбили из толстых стволов, чтобы она могла выдержать удар тяжелого камня с высоты. Чтобы тех, кто потащит этот сарай, не сварили кипятком, смолой или маслом, на крышу натянули несколько конских кож.
Далее этот сарай дотащили до ворот городища, поставив его впритык. Пока защитники не опомнились и не сделали вылазку, чтобы раздолбить сарай, пара воинов быстро вбила в створки ворот два штыря, на которые повесили цепь. Теперь ворота точно будет не открыть.
Далее все те же пленники под довольно жидким обстрелом, но под защитой голиндов и славян натаскали в этот сарай хвороста и дров; что не влезло внутрь, положили снаружи, снова все полили смолой и подожгли.
Полыхнуло просто зверски. Всю воротную башню (на полноценном противопожарном обслуживании явно сэкономили, да и ремонтировали ее не так давно) пламя охватило в считаные минуты, и горела она целый день. Башня рухнула под вечер, оставшуюся ночь все это остывало и на следующе утро. Городище можно было брать, что называется, тепленьким.
«В общем, городские стены надо строить из негорючих материалов. Это дольше и дороже, но зато вот такой неприятности не случится», – сделал вывод Рус.
Он и раньше не очень понимал смысла деревянного строительства городских стен именно как постоянного, а не временного быстровозводимого укрепления, а теперь и вовсе для него это стало загадкой. Ведь такая стена в принципе ни от чего не могла защитить, разве что от совсем уж каких-то мелких залетных банд.
Дальше стало легче. В столичные городища племен, блокированных отрядами, отправляли этих первых погорельцев, и племена, надо отдать им должное, решили учиться на чужих ошибках. Они открывали ворота, приносили присягу, выдавали рода прежних вождей.
Что до западных пруссов, то они так и не пришли. Собрать армию они собрали, но когда беглецы донесли до них известия, что восточные племена пали, армия распалась, и воины расползлись по своим городищам. Прусские вожди, осознав, что такого удара с запада и юга не выдержат (Лех тоже подвел армию, прикрывая со своей стороны третью волну переселенцев, намекая, что стоит им рвануть на восток, как по их племенам нанесут удар с юга), решили договориться мирно. Деваться им все равно было некуда, только склонить головы, признавая чужую силу, а значит, и власть.
Рус же с малым отрядом, оставив пленников на младшего брата, поспешил назад. Требовалось теперь отвести союз словенских племен на новое место жительства, в горы, к словакам. И следовало поспешить: март уже заканчивался, вот-вот, несмотря на Малый ледниковый период, начнется оттепель…
В первых числах апреля, когда природа уже вовсю дышала весной, этим неповторимым запахом свежести, которым просто невозможно надышаться, Рус с пятью сотнями воинов оказался в районе истоков рек Горынь, Случь (с переходом на Припять), Буг и Южный Буг, с которого, собственно, и переходили предыдущие волны переселенцев на иные реки-дороги по пути на север. Не зря же именно в этих местах в изначальной исторической последовательности возник город Львов, ибо этот район – транспортный узел, держа который в своих руках, можно контролировать пути на север, восток и юг, а через юг частично на запад.
Здесь уже находились как пленники из числа северных балтов-ятвягов в количестве примерно пяти тысяч человек (еще под тысячу невольников вел Славян), так и словенский союз племен под предводительством его старшего брата Беловода.
С визгом радости на шее Руса повисла младшая сестра Ильмера.
– Ну, как тут у вас обстановка? – спросил он, после того как поведал о своих трехмесячных похождениях на севере.
– Пока нормально, – сказал Беловод.
– Но?
– Да, есть «но»… Меня беспокоят степняки.
– Сначала думали, что просто разведчики, – влезла Ильмера.
