Бежали, бежали и выскочили на поле, так что пробежали еще несколько сотен метров, прежде чем поняли, что обстановка несколько изменилась. И встали. Вот только бегущие позади ничего этого не видели и продолжали бежать вперед, пока не упирались в спины вставших впереди соплеменников. В общем, получился эффект накопления, коим и воспользовался Рус.
– Бей!!!
Сотни стрел обрушились на недоуменно вставших пруссов. С криками, но теперь уже паники и возмущения пополам с обидой, пруссы ломанулись обратно под защиту леса, оставляя на поле убитых и раненых. Не то чтобы последних было так уж много, но сотни две бойцов они так или иначе не досчитались.
В этот момент послышался шум позади позиций. Это армия «наковальни» наконец подоспела к схватке и с руганью возмущалась появившимся на ее пути препятствием. Увидев перед собой засеку, пруссакам не осталось ничего другого, как обойти ее и слиться с основными силами. В итоге общее количество пруссаков достигло порядка десяти тысяч воинов против меньше чем двух.
В небо меж тем регулярно, каждые десять минут, взлетали сигнальные стрелы, оставлявшие за собой струйку дыма, ну и к стреле для большей заметности была привязана красная лента. Это подавался сигнал для Чеха, означавший «я тут».
Рус с напряжением вглядывался на восток, ожидая увидеть аналогичный сигнал, но его пока не было. Чех запаздывал. Оставалось надеяться, что Халява все-таки добрался до брата…
Какое-то время пруссаки потратили на выяснение того, кто там у них главный (оставалось только догадываться, что они думают по поводу запускаемых в небо дымных стрел с лентами, может, что-то религиозное, своеобразное обращение к богам), а потом еще некоторое время у них ушло на составление плана действий. Впрочем, чего-то мудрить они сильно не стали. Да и что они могли придумать, кроме того, чтобы навалиться всей массой и ударить в лоб? Вот и ударили со всей своей прусской дури.
Послышался рев, будто заорало стадо медведей, коим всем разом отдавили лапу, и из леса хлынула волна пруссаков. Ни о каком общем построении речи даже не шло, до знаменитого прусского орднунга было как до луны пешком. Лишь небольшие кучки родовых воинов двигались более-менее плотными формациями, прикрывая друг друга щитами.
– Бей!
Снова густо полетели стрелы, но на этот раз пруссаки не обращали внимание на потери и, продолжая яростно орать, перли напролом, чтобы всей своей массой смять ненавистного врага. Они знали, что их больше в несколько раз, потому действовали уверенно и напористо.
Потеряв от стрел в этой атаке где-то под полтысячи человек, пруссаки готовились врубиться в строй врага… Но тут прозвучал условный сигнал из рога, и из строя обороняющихся полетели дротики. Пруссаки словно споткнулись. Щиты от таких тяжелых снарядов уже не спасали, дротики, пущенные ременными копьеметалками, да еще с короткой дистанции, пробивали тонкие дощечки щитов и впивались в плохо защищенные доспехами тела, если доспехи вообще имели место быть на этих телах.
Общие потери пруссов быстро перевалили за тысячу. Казалось, что еще немного, и они дрогнут, но нет, призывно закричали вожди, призывая богов, обещая их кары на головы малодушных, и, снова взревев, пруссаки продолжили навал.
Новый сигнал, и через головы стоящих в строю воинов полетели… ежи. Много ежей, очень много ежей, сотни и тысячи… Небольших, всего с метровыми, кое-как заточенными палками, но они отлично выполнили заложенную в них функцию. Образовался настоящий завал из ежей, что не позволил пруссам с ходу вломиться в строй славян с оногурами и смять их. Атакующим пришлось вновь уплотниться, а передним начать растаскивать возникшее на пути препятствие. Вот только это заставляло их раскрываться, чем, конечно же, пользовались стрелки. В результате начал образовываться вал уже из тел мертвецов и тяжелораненых.
Взлетела очередная сигнальная стрела, Рус с напряжением смотрел на восток. Пруссаки хоть и продолжали толпиться перед завалом из ежей, теряя десятки воинов в секунду, но рано или поздно они разберут препятствии, и тогда засека за спиной обернется против обороняющихся, не дав им сбежать. А результате погибнут все.
А вот и первый звонок. На одном из участков пруссаки, устилая путь своими телами, все же смогли растащить ежей. Они яростно врубились в строй славян со звериной жаждой отомстить за полегших в процессе разбора многочисленных соплеменников. Зазвенела сталь схватки. Пока было еще терпимо: тропинка узкая, площадь соприкосновения малая, но проход продолжал расширяться…
«Ну же! Где эта чертова кавалерия из-за холмов?!!» – мысленно кричал Рус.
