Кавалерии все не было, а пруссы, войдя в натуральное боевое безумие, неся дикие потери, на каких-то чистых звериных инстинктах, одурев от крови, продолжали прорываться к своему врагу. И вот еще сразу в двух местах завязалась ожесточенная схватка. А потом соприкосновение пошло практически по всей линии фронта. Пруссы их не смяли, несмотря на свое все еще значительное превосходство в численности и натиске, только за счет отменных доспехов, но потери среди славян и оногуров пошли по нарастающей.
Даже самому Русу пришлось вступить в бой на одном из участков.
– Стрела!
– Что?..
– Стрела, князь!
Рус успел заметить падающую стрелу с лентой вдалеке на востоке.
– Сигнальщики! Сразу три стрелы! – приказал он.
В небо ушел сигнал на атаку для Чеха.
– Держимся! Помощь вот-вот будет!
Слова князя, несмотря на ожесточенное сражение, быстро разнеслись по полю боя и приободрили воинов, так что они даже перестали отступать. Собственно, уже почти и некуда стало отходить.
Удар Чеха с передовым отрядом всего в тысячу бойцов в тыл по втянувшимся в бой пруссам, переставших контролировать окружающую обстановку (да и не успели бы они ничего сделать, даже заметь нового противника вовремя), оказался убийственным во всех смыслах этого слова. Сначала, как водится, толпу пруссов осыпали стрелами, а потом впритирку прошла кавалерия, добивая пруссаков посредством дротиков, так как продолжать навесную стрельбу из луков стало опасно – можно было попасть в своих. После чего всадники пошли на второй круг и «заполировали» мечами.
Фактически всех пруссов положили на этом поле, если не считать совсем уж незначительно количество тех, кто все-таки успел сбежать, а таковых было всего несколько десятков человек.
– Чего так долго, брат? – сидя на земле, спросил устало Рус, осматривая свой доспех, на котором появились новые царапины и вмятины, и вяло пытался их подсчитать.
– Течение у Вислы оказалось слишком сильным… Из-за недавних дождей поток усилился, и нас во время переправы снесло слишком далеко в сторону. А там еще и берег оказался неудобным для выхода, пришлось еще дальше плыть. В итоге сильно растянулись. Пока выбрались, пока собрались, вот и ушло время, – сказал Чех.
– Понятно…
Потери оказались довольно чувствительными, несмотря на отменные доспехи. Только убитыми отряд потерял больше четырех сотен человек, раненых оказалось в два раза больше. По сути, его отряд сократился наполовину. Но теперь имелась армия Чеха – больше десяти тысяч человек. Четыре тысячи славянских воинов, столько же голиндов и около двух тысяч ятвягов.
Голинды присоединились к походу не только и не столько ради исполнения своих союзнических обязательств, сколько ради добычи, помня о том, какие богатые трофеи они взяли в прошлой войне на стороне славян против восточных пруссов. Естественно, это стало вскоре известно ятвягам, так что они тоже захотели прибарахлиться за чужой счет.
– Что дальше делать станем? – спросил Чех.
Вожди голиндов и ятвягов навострили уши, и Рус их не разочаровал.
– Пойдем за добычей…
Поднялся одобрительный гул.
– …к саксам, – закончил он фразу.
Тут же стало тихо. Рус давно хотел наведаться в это племя, ибо имелась у него из будущего просто иррациональная ненависть к этому народу. И вот появилась отличная возможность воплотить свою мечту в реальность.
«Потом бы еще англов хорошо прессануть… – невольно замечтался он. – Но это надо флот строить… А когда это будет?..»
– Зачем так далеко? – осторожно спросил один из атаманов.
– А что, много ли вы с пруссов возьмете? Сколько их осталось? А вас сколько? Удовольствуетесь парой облезлых шкурок да по полмешка зерна на человека со стаканом медовой браги и с куском воска размером с палец? Не слишком ли… скромные запросы?
Вожди призадумались и вынуждены были признать, что с оставшихся западных пруссов много не возьмешь. Охочих до чужого добра действительно много, и если разделить предполагаемую добычу, то лучше вообще не ходить, рисковать ради нищей доли… оно того не стоит.
– А силенок-то у нас хватит на саксов? – спросил Лукув, походный вождь голиндов.
Его сомнения были понятны. Племя большое и воинственное. Несмотря на то что часть воинов ушла в набег на славянские земли, там еще много крепких бойцов осталось, и они соберутся, чтобы дать отпор вторжению, достаточно быстро. В общем, можно уйти не с добычей, а стрижеными. Так себе перспектива.
– Тем более что с пруссами все равно придется разбираться по пути к саксам, чтобы они не мешали… Потеряем время. Потеряем воинов… Какую-то армию они смогут еще собрать и при случае ударить в спину не откажутся, особенно если мы будем отягчены добычей после набега. Да и потери в сражениях с саксами тоже понесем не самые малые. Может получиться так, что всю добычу заберут пруссы, да и сами мы в плен угодим, став добычей.
Вожди и атаманы недовольно загомонили от такой совсем уж несправедливой перспективы.
– Тот, кто нам мешает, тот нам и поможет, – усмехнулся Рус.
– О чем ты, князь?
