— Мы вторгаемся тут в область предположений… Во всяком случае, нет никаких оснований утверждать, что слованская государыня Золотинка передала Рукосилу Сорокон добровольно. Он выманил государыню в Екшень коварством и отнял волшебный камень силой. Думаю, что такое предположение звучит не менее убедительно, чем обратное: выманил силой и отнял коварством.
— Забываетесь, Буян, простите, — потемнел Юлий. — Вы заговорили в каких-то странно игривых выражениях.
Буян выдержал пристальный взгляд Юлия. И смутился отчего-то государь, опустил глаза, словно пристыженный. Малодушно закрылся рукой, охватив лоб, и пробормотал сам себе под нос:
— Как же так?.. Как же так?
— Не могу сказать, — отчетливо возразил Буян.
— Но Золотинка, что с ней? — напомнил Поплева.
— Пока нет никаких свидетельств, что Рукосил ее захватил. Он с оравой едулопов, свыше пятидесяти голов, движется к столице. Через две недели, самое большое через три, он будет под стенами Толпеня.
— С пятьюдесятью едулопами? — вскинулся Юлий.
— Да, немного. Больше их и не будет, вы правы. Нужно несколько лет, чтобы вырастить зрелого едулопа. Насколько нам известно, старых посевов у Рукосила уже нет, он все тогда потратил с досады под Каменцем. Потребуется много человеческой крови, чтобы вырастить новое поколение нечисти, но после этой войны крови хватит. Через несколько лет Рукосил будет считать едулопов десятками тысяч. Но пока… через две недели Рукосил сможет располагать собственным войском. К Толпеню он приведет войско. Страх и алчность, обычная человеческая подлость — преклонение перед силой — погонят под его знамена сотни и тысячи людей. Нужно исходить из того, государь, что значительная часть владетелей Полесья в ближайшие две недели вам изменит. Некоторое время вы, вероятно, можете рассчитывать еще на юг страны. Искрень, едулопы и войско, пусть небольшое, — против этого трудно будет устоять. Позавчера вечером Рукосил сжег Бобрик. Небольшой городок верстах в двадцати от Екшеня по дороге на Толпень. Оборотень послал человека с приказом открыть ворота, а городской голова повесил гонца на стене. Рукосилу понадобилась лишь четверть часа, чтобы, подпаленный десятком искреней, городок запылал весь от края до края. В пожаре погибло множество народа, прежде всего женщины и дети. Сотни людей сожжены, перебиты едулопами, утоплены в реке. Мало кто уцелел. Наши пишут, это было ужасающее зрелище.
Буян повествовал с ровным тяжелым утомлением, и чем более страшные говорил вещи, тем ровнее и глуше звучал голос.
— Под Бобриком Рукосил имел несколько десятков приспешников. Вчера вечером его окружала толпа всякого сброда. Эти люди, может быть, мало что понимают в военном деле, но тут уж все пошло кувырком: прежнее оружие, прежние приемы боя утратили смысл, когда решает искрень. Имея Сорокон, Рукосил без большого труда просвечивает намерения людей и подчиняет их своей воле. Он быстро обрастет деятельными помощниками и настоящим войском. Население Полесья в ужасе. Сплошной стон, вопль и плач. Никто не помышляет о сопротивлении. При приближении Рукосила с его ордой люди, совершенно подавленные страхом, ложатся на землю и складывают на груди руки, ожидая, когда их убьют. Леса пылают на десятки верст сплошным огненным морем. Шальные искрени перебрасывают пожары на огромные расстояния. Запах дыма слышен за сотню верст. Скоро повеет гарью и в Толпене. Горят десятки деревень и местечек. Сколько людей погибло, невозможно и помыслить. Опасность не просто велика… она очень велика, государь.
Правительство Республики крайне встревожено. Я буду настаивать на немедленном военном союзе между Республикой и Великим княжеством Слованским, но боюсь, что мое мнение не переломит общего настроения. Боюсь, мое мнение сейчас там немного значит… Если так — я уйду в отставку. Но и вы, государь, должны нас понять. Борьба с Рукосилом, который овладел искренем, не только трудна… она… словом, я не буду особенно удивлен, если кто-то заговорит о безнадежности. Правительство Республики будет искать спасения в глухой и жесткой обороне. Вы должны представлять вековые обычаи пигаликов: невмешательство — это что-то вроде символа веры для нас.
Буян замолчал. Юлий замедленно приложил ладонь ко лбу и чуть слышно застонал, ссутулившись.
— Но как же это могло случиться? — сказал Поплева. — Как Золотинка? Она что?
— Золотинка, по всей видимости, — сухо пояснил посол, — великая волшебница. Без Золотинки, сударь, искрень никогда бы не был запущен. Тут такое чудовищное стечение обстоятельств, которое… всегда и происходит. Никакое несчастье не происходит без чудовищного стечения обстоятельств, уважаемый Поплева. Потому что счастливое стечение обстоятельств приводит к прямо противоположным следствиям.
— Вы будете Золотинку преследовать? — спохватился Юлий, зацепившись за нечто известное и понятное.
— Великую слованскую государыню мы преследовать не будем, — возразил Буян с особенным, посольским бесстрастием. — Теперь, я бы сказал… обстоятельства изменились.
