— Виноват, зовут меня, как Пушкина, Александр Сергеевич. Я— сотрудник посольства, остальное не имеет значение, — вот смотрю я на него и такое чувство, что передо мной белогвардейский офицер, нет, не из тех, что были в реальности, а именно такой, как изображали в фильмах, в общем породистый аристократ. Вот такие люди должны работать в МИДе. Что— то я отвлекся, надо быстрей все объяснить, а то Кравцов вон уже отошел от боли в руке.
— А произошло тут, Александр Сергеевич, ни много ни мало, а обвинение товарищем, — при этом я так скривил лицо, что мол я то не совсем уверен, товарищ ли нам, Кравцов или вовсе наоборот, — комитета государственной безопасности в похищении граждан Франции.
— Да что вы его слушаете, Александр Сергеевич, я думаю, стоит его отвезти в посольство и первым же рейсом отправить в Москву. Пусть там разбираются с этим десидентом, — чуть ли не взвизгивая заговорил атташе по культуре.
— А разве я не прав? — на лице обида и недоумение от того, что человек от своих слов отказывается. — Вы же сами сказали, что думаете, что я гражданин Франции, и согласны в этом с человеком дававшим интервью. А ведь он кроме этого говорил, что меня похитили и насильно в детстве увезли в СССР. Вот у меня и возник вопрос, как с таким мнением о нашей стране вы работаете на столь ответственной должности.
— Прекратите поясничать, Александр, — в глазах ГБиста, всего на долю секунды, промелькнула искорка веселья и сразу пропала, и перед нами опять человек с холодным разумом, ну и возможно с горячим сердцем, — А вам, товарищ Кравцов, следует следить за тем, что вы говорите и главное, где вы это делаете.
— Да я ничего такого не имел ввиду, — он даже сделал шаг назад, а в глазах вновь появился страх, — Александр Сергеевич, я не думал даже.
— Я вас понял, Федор Степанович, подождите меня в машине. — спокойным, но не терпящим возражения голосом, отправил Кравцова в машину. Вот ведь человек, видно, что ему этот Кравцов и самому неприятен, точнее не видно, а можно понять по мелким деталям, но не плодит конфликт на ровном месте, как я. Ведь на его месте неудержался и сказал бы «что оно и видно, что не думаете».
— Алескандр, когда вы прекратите создавать неприятности тем людям, что вам помогли и продолжают помогать?
— Я, правда, ничего такого не вижу в этой статье, нет, конечно понятно, что можно ее обыграть так, что мол я попрошайничаю на улицах Парижа, ну или как минимум играю за деньги на бульварах. Но можно же и по другому сместить акцент статьи: мол французы настолько полюбили нашего певца, что считают уже его своим. Правда надо выпустить статью первыми, тогда на все остальное уже не будут обращать внимание. Или, чтобы не рисковать, можно сказать, что певец Семенов видя, что девочка хочет попасть на его концерт, но их семья стеснена в средствах, уговорил представителя пригласившей его стороны пообещать ей билет на концерт, а заодно выделить еще билеты для сиротских приютов Парижа. Я думаю, это заткнет всех, а если это еще и вовремя подать, то вполне хорошо щелкнет по носу некоторым.
— Хм, а ты сможешь договориться, чтобы они так сделали и при этом опубликовали об этом в газетах. И главное, чтобы в них было указано, что это была именно твоя инициатива!
— Да, — я действительно уверен, что смогу убедить Мари в этом, тем более, у меня будет к ней деловое предложение, так что те деньги, что уплывут от них из-за потери пары десятков билетов, не сравнятся с той прибылью, что принесет мое предложение. — Билеты они выделят, а насчет публикации об этом в газетах, так это и в их интересах.
— Странный ты юноша, Александр, вот разговариваю с тобой и такое чувство, что с ровесником говорю, — глаза ГБиста цепко следят за моей реакцией. — Но иногда ты ведешь себя как глупый подросток, вот я и не могу понять, как в тебе совмещается несовместимое?
— Может подростковые гормоны? — я попытался улыбнуться как можно наивней.
— Может, — Александр Сергеевич еще раз внимательно оглядел меня всего. — Ладно, потом еще побеседуем о твоих гормонах, а сейчас у меня для тебя новость. С завтрашнего дня я живу в доме, что для тебя сняли и все поездки только со мной.
— Да что же такое, — на меня вновь накатила злость, но Сергеевич не дал мне продолжить, а сразу перебил.
— Так надо, тезка, так надо и кроме того это распоряжение твоего любимого дяди, — вот как тонко намекнул на Брежнева, — Алескандр, не волнуйся, я буду тебя только сопровождать, присутствовать при твоих беседах я не буду.
Я сдулся, а что тут еще скажешь, видно что-то беспокоит Брежнева, вот он и приставил ко мне этого надзирателя-охранника.
— Хорошо, а почему не с сегодняшнего? — честно странно, почему именно с завтрашнего, мол сегодня мне ничего не грозит что ли?
— Просто, из-за твоего конфликта с Кравцовым, мне следует сегодня побыть в посольстве, да и информацию передать тоже нужно, но завтра с утра я буду у тебя, так что без меня никуда не уезжай.
— Хорошо.
— Ну тогда, до завтра.
— До завтра.
Мишон меня ждала в холле первого этажа.
