- Вы ошиблись ,Саша, я родился в крестьянской семье , а мои манеры, я же правильно понял, они вас ввели в заблуждение, - при этом Александр вновь вопросительно посмотрел на меня и, дождавшись моего кивка, продолжил, - так вот, мои манеры всего лишь заслуги учителя этикета незабвенной Зинаиды Павловны, аристократки в бог знает каком поколении. Но отвлечёмся от моих манер, Саша, вы же помните, что сегодня прилетает Леонид Ильич и скажу даже больше, тут он будет примерно через два - два с половиной часа. И уже отсюда с нами последует на Ваш концерт.
- Конечно помню и я рад приезду Леонида Ильича, я так понимаю, его приезд связан с моими концертами.
Кто-то может подумать, что я слишком много беру на себя таким заявлением, но я не соглашусь с ними, ведь эти два концерта очень важны для улучшения отношений наших стран. Если честно, даже не знаю какой важнее концерт: на Марсовом поле в честь дня победы, где основными звездами будут певцы СССР или сегодняшний благотворительный концерт, сбор от которого идет в помощь детям инвалидам.
- Все верно, а также вы вместе полетите домой.
Опять внимательный взгляд и попытка наверное найти негатив во мне на заявление о возвращении. Но я и сам уже хочу вернуться домой, тем более бабушке перелет уже ничем не грозит. Слишком много планов у меня, которые связаны с СССР. Да и как- нибудь перетерплю я пять месяцев правления Хрущева. Не думаю, что я как-то смог сломать ход реальной истории. Так что сместят кукурузника,к гадалке не ходить.
Спустя два с половиной часа.
- Дядя Леня, - я протянул руку для приветствия, но был притянут и обнят.
- Здорово, кумир Франции, - улыбнулся родной для меня человек.
Может кто-то и скажет, что застой при Брежневе еще один шаг к краху СССР, но я напомню, у меня нет желания спасать страну. Точнее, я просто хочу, чтобы переход был мягче, чем в моей истории. Это, во-первых, а во-вторых, этот человек очень многое сделал для меня и я не могу смотреть на него по другому.
- Ну прямо кумир, - сделал лицо немного застенчивым, хотя если честно, то никакого смущения от этих слов не ощущал.
- Ну-ну не скромничай, -вновь улыбнулся будущий генеральный секретарь, - ладно, Саша, твои успехи мы обсудим чуть позже, а пока давай пройдемся в сад, побеседуем о твоем ближайшем будущем.
- Саша, после концерта в честь Девятого мая, как ты уже, наверное, знаешь, мы вместе возвращаемся в СССР, - присев в плетенное кресло, начал со мной разговор Леонид Ильич, - я понимаю твое некоторое волнение, но оно практически безосновательно, после того, что будет после концерта, он вряд ли что посмеет тебе сделать.
Он, это естественно Никита Сергеевич, а вот что за события будут после концерта, мне неизвестны, в связи с этим и задал соответственный вопрос.
- А что будет после концерта?
- Пусть это будет сюрпризом, - видя мою недовольную моську, Брежнев уточнил, - не волнуйся сюрприз будет приятным.
- Не люблю сюрпризы, - все же, не сдержавшись, буркнул.
У Брежнева вырвался смешок после моих слов.
- Ничего потерпишь.
- Но хоть и не будет каких-то глобальных поползновений в твою сторону, однако и по мелочи можно сделать твою жизнь не приятной. Например, твое долгое отсутствие в школе, ты уверен, что сможешь сдать экзамены?
Вот когда я еще раз был благодарен за абсолютную память, а так бы неприятностей я бы огреб. Не сдай я экзамены или плохо их сдав, всегда это можно подать под разным соусом. Например, моя карьера в музыке мешает учиться или то, что мои поездки заграницу привели к тому, что я зазнался. Это конечно все бред, но ведь могут. Однако за экзамены я спокоен, о чем сразу же заявил дяде Лёне.
- Дядя Лёня, я сдам экзамены, - но все же мои слова, не были приняты так легко на веру, - я же не прекращал учиться и тут, пусть самостоятельно, но все же учебники я читал и даже выполнял упражнения и задачи.
Пусть это и не правда, но кто докажет обратное, учебники- то я взял, когда летел сюда, точнее Фурцева их заставила взять.
- Хм, - Брежнев посмотрел на меня задумчивым взглядом, - а ты знаешь это очень хорошо, что учебники у тебя с собой. Александр Сергеевич.
И стоило только произнести имя моего куратора от Брежнева, как он словно материализовался из воздуха. У меня чуть челюсть не отвисла, ведь его даже рядом не было. Увидев мое удивленное выражение лица, Брежнев даже засмеялся. Но после непродолжительного смеха не стал ничего пояснять, а обратился к Александру Сергеевичу.
