- Александр, надо бы сделать пару фотографий, где Саша сидит за учебниками, но, чтобы сразу было видно, что снято не в СССР. А по приезду передашь Васильичу эти фотографии, пусть сварганит статью о том, что даже с таким плотным графиком, как у Саши, он не забывает об образовании, - увидев кивок, Брежнев вновь перевел взгляд на меня, но буквально через секунду вновь обратился к Александру, - я вот подумал и пускай это будет не отдельная статья, а просто добавим к той, что мы готовим к выходу после концерта на Девятое мая. Созвонишься с ним из посольства, а фотографии пусть кто- нибудь от него заберет в аэропорту по нашему прилету.
- Так, а теперь немного поговорим о твоих гастролях заграницей, - вновь обратился ко мне Брежнев и лицо его стало вроде как извиняющимся, ох что- то мне это не нравится, - Саша хоть к нам и поступило ряд предложений из Великобритании, Испании и США, но боюсь ,что с ними надо повременить до следующего года. Но не забывай, что и в нашей стране очень ждут твоих концертов. Так что у тебя и времени не будет на поездки заграницу.
- Дядя Леня, все нормально, у меня у самого в планах были гастроли по СССР. Все же не красиво будет с моей стороны, вернувшись сразу намылиться в другую страну и не выступить для своих соотечественников. Да и не хотел я так надолго опять уезжать пока бабушка полностью не поправится.
Видно это именно те слова, которые ждал от меня Брежнев, потому что его лицо сразу расслабилось, а взгляд стал очень теплым.
- Я и не сомневался в тебе, Саша, - улыбка вновь озарила лицо Леонида Ильича, - ну а теперь скажи, во сколько тебе надо будет собираться и есть ли у нас время на обед, а то я ничего не ел с шести утра.
- Через полтора часа мы собирались поехать, как раз провести не большую репетицию уже на месте, заодно посмотреть на звучание, ведь мы там еще не выступали.Ну а если честно, то мне просто захотелось немного раньше прибыть в «Олимпию» Брюно Кокатрикса. Ведь это самый легендарный концертный зал Парижа. Ведь только в этом году на его сцене выступали и выступят такие мэтры как Фрэнк Синатра, Луи Армстронг, «The Beatles», а также здесь первый раз Европа увидит будущего короля поп музыки Майкла Джексона еще в составе «The Jackson 5». Хоть я и не первый исполнитель из СССР, кто выступит на этой сцене, но все же в первую тройку я попал. Людмила Зыкина и Юрий Гуляев опередили меня. И это огромное достижение, в моей истории на подмостках этой сцены выступило меньше пятнадцати человек из СССР, а также ее преемницы России, ну если, конечно, не считать по отдельности каждого человека из Академического ансамбля песни и пляски Внутренних войск МВД России.-Давайте я скажу мадам Эдит, чтобы она подавала обед, скорей всего он уже готов.И не став ожидать ответа, поднялся с кресла и пошел в сторону кухни, где скорей всего находилась наша хозяйка, заодно и других жителей нашего дома позову. Я оказался прав, обед был готов и ждал только когда мы договорим с Брежневым. Я пробежался по ребятам и мы уже вместе спустились в гостиную. Во время обеда не много поработал переводчиком у Леонида Ильича и мадам Эдит, все же наш будущий генеральный секретарь кроме русского и польского языков других не знал. В конце концов мы все-таки собрались и отправились «Олимпию».
Очередной раз предупреждаю, что стоит подождать пару дней, когда я хоть немного подправлю текст.
Девятый округ Парижа. Бульвар Капуцинок 28.
Выйдя из машины, я оглянулся по сторонам ожидая, когда из машины выйдет Леонид Ильич. Обернувшись вгляделся в здание перед собой, пусть еще нет знаменитого на весь мир гигантского красного рекламного щита, но все же улыбка выплыла у меня на устах ведь все же я выступаю в Олимпии, а подтверждение этого весит рядом со входом. Огромный плакат гласит о том, что сегодня благотворительный концерт в поддержку детей инвалидов и на сцене выступает Принц Александр и группа «Сделано в СССР».
— Саша ты чего так улыбаешься, — обратился ко мне Брежнев покинув машину, — и что там на плакате написано?
Перевод плаката немного порадовал Брежнева, но его так же напрягло прозвище принц.
— Опять Никита начнет наговаривать на тебя, — тихо шепнул мне дядя Леня, все же вокруг было много народу.
— Меня не плакат заставил улыбнуться, а сама сцена где мы будем выступать, — увидев непонимающий взгляд Брежнева пояснил, — уже сейчас «Олимпия-Брюно Кокатрикс» знаменита, а в скором времени выступить здесь будет означать что тебя приняла Европа, считая тебя достойным. Выступать на этой сцене будут мечтать все артисты, приехавшие в Париж, но не каждый сможет это исполнить.
— Красивые слова, Александр, — раздался знакомый голос сзади.
Обернувшись я увидел Анри-Де-Тюренна вместе с мадам Мишон, которая видно и перевела ему мои слова.
