В ВУОАП я поехал после школы, в которой я все еще продолжал быть звездой, и даже после школы Синицына попросила проводить ее, но я, сославшись на поездку в министерство культуры, отбоярился от удовольствия потаскать девичий портфель. У здания ВУОАП меня ждала бабушка. Так как я несовершеннолетний, все отчисления будут идти на ее сберегательную книжку. С авторскими правами не возникло никаких проблем, как только я назвался, меня сразу попросили тексты и ноты. Женщина, что оформляла, была удивлена песни на французском. Зарегистрировал я все песни, которые исполнял, не стал спешить с новыми, хоть я и говорил всем, что песни сочиняю уже давно, просто не показывал никому. Фурцеву мы навестили вместе с бабушкой, где я рассказал про идею с клипом на песню Бель, идея ей понравилась, и она решила, что создавать ее надо сразу на двух языках, а еще посоветовала песню «Я люблю тебя до слез» отдать взрослому исполнителю.
– Саша, песня мне очень понравилась, и я сразу скажу: исполнитель получит большую популярность среди женщин, – она посмотрела на меня с сожалением. – Но пойми, если исполнишь ее сейчас ты, то сделаешь только хуже себе.
Я понял и принял ее слова, ведь те же Суслов или Хрущев, да и много кто еще, могут не понять, как допустили ребенка исполнять такие песни.
– Саша, ты можешь ее либо отдать взрослому исполнителю, – при этом она взглянула на меня, наверное, ожидая, как я отреагирую на то, что меня не считают взрослым. Но, не дождавшись реакции, сама себе кивнула и продолжила: – Или можешь подождать и сам потом исполнишь эту песню.
– Тетя Катя, я, конечно, немного расстроился, чего тут врать, – она вновь с сожалением посмотрела на меня, – но я с Вами согласен и поэтому прошу Вас помочь передать эту песню Мулерману Вадиму Иосифовичу.
Фурцева улыбнулась, я был в курсе, что он, как и Магомаев, были ее любимцами.
– Хороший выбор, Сашка, – она подошла ко мне и потрепала по голове.
И что им всем так не нравится в моей прическе? Шучу, я доволен таким отношением ко мне со стороны министра культуры, от чего даже расплылся в улыбке, особенно когда меня прижали к груди. Да что же, блин, со мной! Нет, с гормонами надо что-то делать, то на директора заглядываюсь, то вот на Фурцеву.
– Катя, ты посмотри на него, – о вот и бабушка заговорила. – Словно кот, объевшийся сметаной.
Фурцева на это только заразительно засмеялась, ну и мы следом поддержали.
В пятницу я встретился с Мулерманом у нас дома, где и спел ему «Я люблю тебя до слез», песня ему понравилась через пару проб он спел так, как я его просил, расстались мы, довольные друг другом. А завтра меня ждет концерт в школе и, что примечательно, завтра будет двадцать девятое февраля, посмотрим, что этот день принесет мне.
Утро субботы, зарядка на автомате, после душа иду на кухню, бабушка, как всегда, хлопочет у плиты. Вот ЧЕЛОВЕЧИЩЕ, все ее действия – это проявления любви ко мне. Подцепляет блинчик и ловко кладет на тарелку в стопку таких же ровненьких, сверху сливочным маслом мажет и что-то мурчит тихонько себе под нос. Прислушиваюсь.
Улыбка на лице сама расцветает, ведь если человек в такой момент поет, значит нравится. Я, конечно, прекрасно знаю, что песня не моя, но для всех-то она моя.
– Доброе утро, бабуль, – поприветствовал, усаживаясь на стул. – Я со всей ответственностью заявляю, что ты самая прекрасная бабушка на свете.
– Ну, если сегодня день откровений, – бабушка повернулась ко мне, закончив готовку, – то и я признаюсь: ты самый лучший внук, о котором я могла мечтать, но это не мешает тебе быть кобелем. Да и не надо так закатывать глаза и вздыхать – сказала, посмотрев на меня. – Это что было вчера, когда Катька тебя прижала к себе?
– Что что? Просто удовольствие от того, что меня любят, – и глаза делаем невинные… я сказал «невинные», а не «плутоватые».
– Не верю, – улыбаясь, подвела итог моим стараньям. – Во сколько у тебя сегодня концерт?
– В три, тебе займут место в первом ряду.
– Хорошо, а сейчас давай доедай и бегом в школу, а то что-то мы заговорились, – бабушка отвернулась и занялась мытьем посуды.
Доев вкуснятину, быстро подошел к бабушке, чмокнул в щечку.
– Спасибо, все, как всегда, выше всяких похвал.
– Пожалуйста, – улыбнулась и вернулась к своим занятиям.
В школу я взял с собой гитару, как только вошел, направился в кабинет директора.
– Ольга Дмитриевна, к вам можно? – спросил, просунув голову в дверь.
– А, Семенов. Да, конечно, заходи, – дождавшись, когда я зайду в кабинет, спросила: – Что-то случилось, Александр?
– Нет, просто у меня просьба. Можно я у Вас гитару оставлю, а то каждую перемену будут просить сыграть, – и при этом выставил перед собой гитару в чехле, показывая, о чем речь.
– Да, конечно, так будет лучше. Но я думала, ты будешь играть на рояле.
– И на рояле тоже, – улыбнулся, – спасибо, я тогда побегу в класс.
