– А ты исполнишь ту песню, что пел сегодня в конце, «Может я, может ты». И я слышала от Кириллова, что у тебя есть еще одна песня на французском, заводная как он сказал, ее тоже хорошо бы исполнить. Тем более, в свете присутствия французской делегации, и песня, которую ты отдал Мулерману: «Я люблю тебя до слез», ну, еще пару песен. Я просто не слышала от тебя еще песен, но знаю, что они есть.
Я задумался. Женщины не отвлекали меня, только Женя встала и как-то по-хозяйски стала заваривать чай, что мимо меня не прошло, но я решил пока не отвлекаться, а, как Скарлетт, подумать об этом завтра. А мысли у меня действительно просто скакали. То, что мне предлагает Фурцева, это практически концерт имени меня, ведь каждая песня будет представляться, а значит, будет звучать фраза, что слова и музыка Семенова Александра, плюс можно сделать, как Крутой. То есть во время исполнения песен я буду сидеть за роялем, а для телезрителей камеру периодически наводить на меня, чтобы точно не забыли, чью песню поют. Но вот то, что нынешние метры сцены будут недовольны, это точно. Да, у меня хорошие стартовые позиции из-за моих покровителей, а с приходом к власти Брежнева станут еще лучше, но и у них знакомств в верхах хватает, и подпортить мне жизнь они всегда смогут. Хотя мне в принципе и нужно, чтобы сейчас до октября меня начали гнать со сцены, чтобы потом можно было обыграть, как Хрущевский очередной бзик, такой же, как оскорбление абстракционистов. Ну что же, Саша путь твой на Олимп начнется на концерте восьмого марта, а не как ты думал – двадцать третьего февраля.
– Женя, я слышал от тетя Кати, что у тебя прекрасный голос и ты поешь, – Женя замерла с чайником в руке и посмотрела на Фурцеву.
– Не стесняйся Женечка, – приободрила ее Екатерина. – Да, Саша, Женя поет и прекрасна, хотя больше любит танцевать.
– Вот и прекрасно, давайте я сейчас напишу слова песни, которая у меня уже давно сочинена, она для двоих мужчины и женщины, и я вам напою, чтобы вы поняли, что я именно хочу услышать. А потом мы попробуем с вами, Женя, ее исполнить.
– Саша, а на концерте ты хотел бы исполнить эту песню с Женечкой? – Фурцева так хитро посмотрела, а в глазах так и читалось: «ну, признавайся, котяра».
– Хотелось бы, но нет, – я показательно печально вздохнул, чем вызвал улыбки на лицах женщин. – Эту песню я думаю Саше лучше исполнить либо с Эдуардом Хилем, либо с Магомаевым. Вы послушайте и решите, заодно еще одну песню исполню и решим, кто ее будет исполнять на концерте. Думаю, шести песен пока хватит. Вы пока пейте чай, я быстро напишу текст.
Пока дома женщины пили чай с оладушками которые, остались после завтрака, я сбежал в свою комнату, где ждали друзья.
– Саша, ты еще долго? – сразу, как я вошел, спросил Виталик.
– Сейчас ребят, мне нужно написать текст одной песни, которую, возможно, исполнят на восьмое марта, а Вы как раз послушаете и скажете, что вы думаете.
– О, она будет в стиле тех, что ты сегодня исполнил? – с надеждой в голосе спросил Олег.
– Нет, хотя как мне сказала тетя Катя, которая, если вы не знали, является нашим министром культуры, – на что ребята окрглили глаза, – песню «Может я, может ты» я тоже исполню на концерте. А ту, что я сейчас буду писать, более попсовая, – и, видя непонимание в глазах друзей, попытался пояснить. – Она для широких масс, все же те песни, что я пел, сегодня они не всем понравятся.
– Да ты что, Сашка, как они могут не понравиться? – Витек без тени сомнений был в этом уверен, но Олег, видно, что был согласен со мной.
– Поверь, Витя, тот стиль, в котором она исполнена, да и слова многим не понравятся, не спорь, – прервал опять желающего возразить Виталика. – Время нас рассудит.
Виталик, конечно, не стал спорить, но было видно, что он не согласен со мной.
– А то, что я хочу сейчас исполнить, полюбят девушки, да и наши родители, она более подходящая что ли, ну, послушаете, сами поймете.
Потратил минут десять-пятнадцать на переписывание из памяти на листок песню Газманова «Доля», которую он исполнил вместе с певице Зарой. А вспомнив о Заре, я решил так же написать песню, что просто обожал, особенно вальс прекрасного композитора Евгения Доги из кинофильма «Мой ласковый и нежный Зверь». Я решил, если голос у Жени будет подходящий, предложить ей спеть ее на концерте, а то, что Фурцева не откажет, я уверен на сто процентов. С таким вальсом можно не волноваться уже о союзе композиторов, пускай, не сейчас, а когда подрасту, но он без всяких сомнений, откроет мне двери к ним. Не зря его исполняли во время двух олимпиад в Москве и Сочи, а Рональд Рейган назвал его «вальсом века». Дописав, я ребятам предложил пройти в гостиный зал, где стояло фортепьяно, а сам прошел на кухню, где с удивлением заметил, что женщин уже три. Видать, я так погрузился в воспоминания, что не услышал, как вернулась бабушка, которая выставляла розетки с вареньем на стол. Увидив входящего меня, женщина строго посмотрела, при этом уперев руки в бока.
