Звуки Вальса Евгения Доги еще звучали, когда я почувствовал на плечах руки, а потом и поцелуй в макушку. Обернувшись, я увидел Фурцеву, которая смотрела на меня с такой материнской гордостью и любовью, что мне даже стало как-то не по себе. Оглянувшись на других, я увидел Женю, у которой по щеке скатилась слеза, а бабушка просто смотрела на меня. Я не мог понять, о чем она думала в этот момент, но взгляд был полон грусти и тоски по кому-то. Олег видел во мне идеал, к которому надо стремиться, но которого не достигнешь. С одной стороны он, как человек, любящий музыку, был в восторге от того, что его друг такой талантливый, а с другой – как и любой завидовал, но не было в этой зависти и капли злобы, только понятие о том, что ему этого не достигнуть, и что самое главное отчаянье не была только цель, к которой он будет стремиться. Виталик же просто был рад за меня, рад, что его друг нашел жизнь в цели и шел к ней уверено. Мне было приятно смотреть на друзей, я понимал, что вот они не предадут и помогут, для себя я решил их вытянуть за собой.
– Саша, эта песня однозначно будет исполнена на концерте, – повернувшись к Жене, строго на нее посмотрела. – Женя, я очень рассчитываю на то, что ты сможешь спеть ее так, как хотел бы Саша услышать.
– Екатерина Алексеевна, я сама себе не прощу, если не смогу спеть эту песню так, чтобы Саша остался доволен, – девушка посмотрела на меня так, что меня аж в жар бросило.
– Хорошо, завтра я свяжусь с Эдуардом, чтобы он подошел на репетицию. Думаю, вы будете репетировать там же. А также позвоню Боре Александрову. Уверена, он будет в восторге от вальса. Ох, Сашка после концерта на восьмое марта твое имя будет знать вся страна, – Екатерина улыбнулась своим мыслям при этом рукой взлохматила мою прическу.
Вечером этого же дня после репетиции с Женей и прогулки с друзьями, готовясь уже отойти ко сну в комнату, зашла бабушка.
– Саша, я очень рада, что ты решился исполнять свои песни, и я уверена, что тебя полюбит вся наша страна, – после чего развернулась и вышла.
У меня на секунду встрепенулась совесть, но буквально сразу я ее послал далеко и надолго, и вместо нее появилось чувство того, что все идет, как надо, а слова бабушки были для меня дороже всего, все же она человек, которого я ощущал родней всего на свете.
