– Анна, это Вам огромное спасибо, ведь я пел правду. Без Вас, женщин, не было бы строчки. С праздником Вас, прекрасная половина человечества!
И вновь аплодисменты, а я краем глаза заметил, как Фурцева обернулась к бабушке и о чем-то весело ей говорила, на что бабушка просто махнула в мою сторону рукой, но видно, что дорогой мне человек был доволен тому, как принимает публика любимого внука. А вот Хренников просто мне показал большой палец, на что я улыбнулся в ответ, после чего вернулся опять за рояль.
– Анна, я думаю, нам стоит продолжить, – вновь взял на себя роль ведущего Кириллов. – И я хотел бы пригласить на сцену прекрасного певца Эдуарда Анатольевича Хиля, а также начинающую талантливую певицу Святозарову Евгению, которые исполнят нам песню «Доля» на слова и музыку…
– Подожди Игорь, – прервала его Шаталова. – Позволь, я догадаюсь.
Игорь улыбнулся и сделал приглашающий жест.
– Слова и музыка Александра Семенова? – как бы неуверенно сказала Анна.
– Да, Анна, ты абсолютно права, – Игорь опять обернулся к зрителям. – Итак, песня «Доля», слова и музыка Семенова Александра.
– Исполняет Эдуард Хиль и Святозарова Евгения, – подхватила Анна.
– Аккомпанирует оркестр им. Александрова за роялем Александр Семенов, – закончил представление Кириллов.
Раздались аплодисменты, на сцену вышла Евгения в прекрасном наряде цыганки и Эдуард Хиль. Я же чуть не заработал косоглазие, потому что пытался одновременно увидеть и Женю и Сашу.»Надо что-то с этим делать», – подумал при этом начав игру.
Песня зажигательная, динамичная, и зрители в конце уже поддерживали ритм хлопками в ладоши, певцы дарили искрение улыбки, отдача им от зрителей была колоссальная, видно, что многие еле удерживаются, чтобы вместе с артистами не пуститься в пляс. Я на репетициях настоял на том, чтобы они не стояли на месте, а двигались, пританцовывали, и они не подвели. Во время, когда пел Хиль, он немного приобнимал Женю и даже пару раз закружил ее, сама же Евгения тоже не стояла, когда пела и часто вплетала в свой танец цыганские мотивы, движение плеч, пару раз дернет юбкой. В общем, в конце аплодисментов было больше, чем во время первых двух песен. Ну, тут и понятно, мужики поддержали, бурно аплодируя Евгении.
Артисты перед уходом поздравили женщин с восьмым марта и удалились со сцены, я также тихо удалился. Пришло время переодеваться для «Бель». На выходе со сцены меня перехватили друзья, но пришлось им отойти, так как между нами протискивались танцоры в наряде казаков. После того, как они прошли на сцену, мне пожал руку Хиль и еще раз поблагодарил за отличную песню. Женя же скромно поцеловала в щеку, и тихо, практически касаясь мочки уха, прошептала: «Спасибо, ты лучший».
Улыбка моя просто растянулась, аки у чешира, и ведь никак не слезала, да и хорошо что пиджак прикрывает район ширинки. Да, вот такой я озабоченный, но простите, я уже тут давно и я не девственником был в прошлой жизни, да и тут чертов пубертат.
Ну да ладно. Схватив друзей за плечи, пошел в нашу гримерку, по дороге выслушивая от друзей, как все у меня замечательно выходит и воощ-щ-ще я ух-х да и даже эх-х.
Ну ничего, посмотрим, как люди заговорят после «Бель» и других песен.
Нацепив на себя алюминиевую кольчугу и застегнув пояс с таким же алюминиевым мечом, пошел к выходу на сцену под дружные посылания меня к черту верных друзей. Около выхода стояли Магомаев, Женя и Высоцкий, уже переодевшиеся. Я волновался и, скорей всего, это было заметно, как бы я не пытался это скрыть, так как Муслим подошел ко мне, положил руки на плечи, посмотрел в глаза:
– Все будет хорошо, – сказал серьезным голосом, потом как-то подоброму улыбнулся, – мы готовы, ты готов, и я уверен, что после того, как мы споем, о тебе заговорят в двух странах, как минимум, а скорей всего во всем мире, так что соберись, и давай им покажем, что мы лучше понимаем Гюго, чем сами французы.
Отпустив мои плечи, еще раз улыбнулся, а в это время Владимир похлопал меня по плечу, просто, без слов, и знаете, это был такой заряд уверенности – когда вот такие люди верят в тебя, это многое значит. Я оглядел своих, не побоюсь этого слова, друзей и рассмеялся открыто и заразительно, судя по их, хоть и недоумевающим лицам, но также появляющимся улыбкам.
