– Да что же за идиот я, – вскочив, побежал в сторону лестницы, по дороге дергая двери кабинетов, в предпоследнем повезло, оказался открытым, а там седели две женщины, – помогите, там моей бабушке, Семеновой Анне Николаевне, плохо с сердцем, я скорую вызвал, но тут же наверное есть мед работник.
Одна из женщин аж вскрикнула прижав руку к губам, вторая сразу же к телефону потянулась.
– Раечка, срочно беги к нам, тут Семеновой из двадцать девятого кабинета плохо стало, внук говорит сердце, он скорую вызвал, – положив трубку она встала, – Пойдем в кабинете подождем.
Прибежала то ли медсестра, то ли врач через минут пять- семь, стала слушать сердце, после чего потянулась к своей сумке с красным крестом на ней, вытащила шприц стеклянный и ампулу какую-то, меня выгнали из кабинета, сказали, что нечего пока мне тут делать да и других попросила выйти, правда сначала попросила окно открыть.
Еще через пять минут по лестнице поднялись Леонид Ильич и Екатерина Алексеевна.
– Ну как она, – в это время вышла медсестра или врач, так и не узнал кто она, только хотела нам что- то сказать, как опять шаги по лестнице быстрые, врач с санитарами.
Врач протиснулся между нами, женщина за ним. А меня к себе прижала Фурцева, да и Брежнев руку на плечо положил.
– Ну все, Саша, не волнуйся врач уже тут, значит все будет в порядке, – стали с двух сторон меня успокаивать, а может и себя заодно.
Через несколько минут из кабинета стали выносить носилки, господи, слава богу не вперед ногами.
– Тут есть кто может родным сообщить, – обратился врач.
– Я, внук.
– Так мы ее везем в первую градскую, сейчас вроде состояние стабилизировалось немного, но все равно мы ее положим в реанимацию, так что до завтрашнего дня она точно там будет лежать, а дальше будем смотреть на состояние.
– А можно я с Вами? – слезы все не прекращали идти.
– Нет простите, нельзя.
– Саша, не волнуйся мы на моей машине сзади поедем, – тут Брежнев меня опять попытался успокоить.
Внизу бабушку погрузили в скорую, я же с Фурцевой сел к дяде Лене в машину.
– Саша, что произошло, о чем ты не мог сказать по телефону.
– Тут был Хрущев Никита Сергеевич, перед тем как бабушке стало плохо они ругались из-за меня, – Брежнев с Фурцевой переглянулись, – Хрущеву кто- то доложил, что я был один раз в церкви и там спел песню- молитву Пресвятой Богородице, вот он и говорил бабушке, что меня надо гнать из комсомола, а насчет нее еще подумать, стоит ли ей воспитывать ребенка, если тот ходит в церковь и там поет. Говорил, что надо отправить меня в детский дом. Бабушка стала на него кричать, а когда он ушел через пару минут у нее схватило сердце.
– Что же ты, Саша, ну как так можно, – Брежнев посмотрел на меня во взгляде не было ничего такого, мол как ты мог пойти в церковь ты же комсомолец, а только, что же так не осторожно-то, – а Никитка сволочь все никак Александру простить не может то, что тот его не поддержал, а потом никак его с должности погнать не мог, уж больно многим помог твой дед.
– Леня, ты же понимаешь, что он не успокоится, – тут уже Фурцева заговорила.
– Да ничего он сейчас сделать не сможет, у Сашки контракт с французской студией.
– А ты уверен, что он не плюнет на все, как уже не раз поступал, ему же никто не указ в последнее время, Хозяина все изобличал, да сам решил стать вторым Хозяином.
– Не по Сеньке шапка, но ты права, надо что-то придумать, поговори с французами, там вроде одна сильно заинтересована, чтобы Саша выступил у них.
– Я никуда не поеду пока бабушка не поправится.
Эти двое опять переглянулись и как то тяжело вздохнули, а машина продолжала лететь за каретой скорой помощи.
Мы сидели в приемной у главврача, пока с ним беседовал Брежнев. Боль от возможной утраты близкого человека давила на меня. Память Саши маленького, да и мои новые воспоминания, о том как я попал в это время, очень сильно влияли на меня и пусть я и имел взрослое сознание. Это никак не помогало, да и как может помочь, любой, кто терял близкого человека, скажет, что неважно сколько тебе лет, это всегда будет больно. Фурцева сидела рядом, прижав меня к своему боку и периодически повторяла, что все будет хорошо, что врачи помогут. Судя по ее лицу ей это самой не очень-то и помогало. Дядя Леня просидел в кабинете приблизительно полчаса, после чего вышел и попытался нацепить на себя успокаивающую улыбку.
– Как бабушка, дядя Лень, что сказал врач? – сразу подскочил, стоило ему только выйти.
– Так, Саша, все нормально врач сказал, что состояние стабильное, – при этом положил мне руки на плечи и заглянул в глаза, – Саша, тебе надо поехать домой. Черт, о чем я говорю, у тебя же там никого нет, поживешь пока у меня.
– Нет, я буду жить дома, у нас все продукты есть, мы вчера только закупили, а приготовить для себя я и сам могу и если что, деньги тоже есть.
