Вот только как я вообще оказалась там заперта? Выходит, сначала моя мать, не обращая на меня никакого внимания, допустила такую ситуацию, что я зашла в пустую квартиру и даже успела закрыть дверь, вряд ли это произошло в одну секунду. Может, это вообще было реакцией на какие-то ее слова, что я захотела отстраниться и зашла в квартиру, дверь захлопнулась, а потом, обнаружив это, мать просто пыталась удостовериться, что со мной все в порядке. Было бы странно, если бы она просто оставила меня и пошла сидеть в кафе, пока ожидала мастера. Все-таки я осталась в пустой квартире, мало ли, что могло произойти. От сильного испуга до засунутых пальцев в розетку. Сначала она накосячила, а потом пыталась хоть как-то исправить возникшую ситуацию, и в лучшем случае “вышла в ноль”, позитивным этот опыт точно не назовешь.
Мне было тринадцать лет, я собиралась в школу во вторую смену. Тут подходит мать и говорит:
– Расскажи мне еще раз, что он там тебе сказал.
– Кто?
– Женя.
– Когда? Ничего он мне не говорил, ты о чем?
Женя. Был такой мамин знакомый. Они тогда временно разошлись с отчимом, и она общалась с этим Женей, который был лет на десять ее моложе. Еще у него был друг, он тоже как-то приходил к нам, и они всей толпой сидели на кухне. Только я вообще тогда не поняла, что он должен был мне сказать, этот Женя.
– Как ничего! Ты же мне рассказывала вчера, что он к тебе приставал, предлагал конфеты.
– Нет. Не было такого. Я в школу опоздаю.
Я продолжила собирать рюкзак и одеваться, а мама вдогонку причитала:
– Правда? А я уже всем знакомым позвонила и собрала толпу, чтобы побить его. Говорю: “Этот урод приставал к моей дочери. А если потом он пристанет к вашим детям. Ну куда это годится!”
Я даже не знала, что ответить, потому что Женя ко мне не приставал, мы вообще особо не говорили, тем более наедине. Я видела его пару раз у нас дома и еще столько же в гостях у подруги, мать которой и познакомила с этой компанией молодых друзей мою мать.
– Мам, Женя мне ничего такого не говорил. Я пошла в школу, закрой за мной дверь.
Я начала обуваться, а она выдала:
– Так мне что, приснилось это, что ли?
– Ну видимо. Пока.
В растерянности и смятении я ушла на занятия, а вечером после школы слушала, как мать со смехом пересказывала то, что случилось днем.
– Приснится же такое! А я еще позвонила всем, это же надо! Ххха-хаха.
– Да уж, ну ты даешь, мам.
Я тогда тоже смеялась. Вот дела! Раньше мне казалось, что это хорошо, раз мать была готова так за меня вступиться, если что. Но по прошествии времени и с накопленным опытом разного рода ,смогла переосмыслить то, что было у нас с ней.
Теперь я понимаю, что основная угроза для моего благополучия всегда исходила от нее самой. Может, из-за какого-то подсознательного чувства вины ее мозг и сконструировал такой сон, чтобы дать ей возможность побороться с каким-то противником, якобы обидевшим меня.
Но вообще весьма странно, что человеку приснился настолько реалистичный сон, и у него даже не возникло никаких подозрений посреди ночи, а он просто начал всех обзванивать.
Я до сих пор не знаю, что она потом говорила этим людям, когда поняла, что все ей привиделось. А еще страшно представить, что могло бы быть, если бы она тогда не подошла ко мне еще раз прояснить произошедшую по ее мнению в реальности ситуацию.
Представляю, как к бедному Жене врывается толпа разъяренных родителей и избивает его за то, что он приставал к чьей-то дочери. Его отрицания никто не принимает всерьез. Они пишет заявление в полицию (тогда еще милицию), вызывают меня, а я прихожу и говорю, что он мне ничего не делал. Вот это да! В итоге история якобы благородного поведения матери превращается в историю о том, как из-за меня чуть не избили ни в чем не повинного человека.
Сон ей приснился! Не говоря уже о том, что это вообще за метод такой решения подобного конфликта. Если бы он даже приставал ко мне, при чем только на словах, почему ей не пришло в голову подать заявление в правоохранительные органы и просто перестать с ним общаться после этого? Но она же хотела побить толпой одного человека. Что тоже говорит о той же самой жестокости. Даже в способе “постоять за меня”.
В возрасте шестнадцати лет я бросила школу, мне тогда было очень плохо. Мать все больше подавляла меня, вообще перестала отпускать гулять или переночевать к подруге, хотя раньше я могла у нее оставаться. Теперь мне стали отвечать: “У тебя есть дом, чтобы ночевать”.
При этом в доме рядом была она и постоянно срывала на мне раздражение: “Ты не так дышишь! Ты держишь булочку, как белка. Кто так ест?! Ты ходишь, как палка, хоть руками двигай!” Ее бесило во мне практически все.
