Я старалась не показ лишний раз из комнаты, даже стала брать туда еду с собой про запас, чтобы, когда проголодаюсь, не нужно было идти на кухню. Это тоже вызывало раздражение матери. А один раз она выдернула меня из комнаты, чтобы предъявить за то, что якобы я взяла из холодильника более красивый копченый окорок, а менее красивый оставила. Хотя я просто взяла тот, который лежал ближе. При этом тот факт, что ее ребенок боится пересечься с ней в квартире, ее вообще не беспокоил. Неужели она правда думала, что я уносила в комнату еду, чтобы другим не достались более красивые кусочки?!
А я просто не хотела есть и слушать, что я как-то не так держу окорок.
С полной подавленностью в душе я шла в школу, где с таким багажом тоже становилось все труднее. Раньше я могла с выражением читать стихи перед классом, но теперь не могла произнести ни звука, когда на меня смотрели десятки глаз. “Да что с тобой такое?!” – недоумевала учительница по русскому и литературе.
Мне стало казаться, что я выгляжу глупо, когда читаю стихи. По математике вообще пошли двойки. Новая учительница невзлюбила меня и ставила мне плохие оценки. Я попала в какую-то другую реальность, где мне не было места.
Репетитор по математике говорила, что я решила задания хорошо, но когда я делала все то же самое в школе, то все равно получала двойку. Мне грозила даже двойка в четверти. Я ощущала себя просто разбито, ведь раньше была хорошисткой, по многим предметам получала пятерки! Мать пыталась обвинить в проблемах с учебой меня, но тут у меня хватило смелости настоять на том, что она должна заступиться за меня перед учительницей, а еще напомнила слова репетитора о том, что я решаю задачи по текущей теме на четверку.
Мать и вправду пошла к математичке и узнала, что оказывается, та хочет отправить меня из школы со справкой для умственно отсталых, и что я, по ее мнению, видите ли, белая ворона. “Какое это имеет отношение к математике?” – спросила ее моя мать, как она мне потом рассказывала. Что ей на это ответила учительница, я уже не помню.
К слову, после этого, уже переехав в другой город, я участвовала в олимпиаде по математике и даже заняла далеко не последнее место. А позднее вообще получила два красных диплома, один из них – о высшем образовании.
Так что, можно заставить плохо учиться в принципе обучаемого и даже способного ребенка.
Одноклассники тоже улавливали какую-то мою уязвимость. Всегда видно, когда у человека уходит почва из-под ног. Конечно же, они хотели держаться от этого подальше и спокойно проживать свою радостную подростковую жизнь, когда тебе позволяют бунтовать и делать какие-то шаги во взрослении. Между нами образовалась пропасть, однажды я была единственной из класса, кого не отпустили на какую-то общую вечеринку. При чем я хотела пойти, но мать потом выставляла все так, как будто у нее просто более добродетельная дочь, чем остальные несносные дети.
А когда классная руководительница после родительского собрания сказала матери, что все ходят группами или парами, а я вообще одна, она посоветовала мне: “Ну расскажи анекдот!”
Сложно рассказывать анекдоты с огромной дырой в душе, мама! Так я тогда подумала. Мне хотелось ответить: “Ты же и забрала мою уверенность, мою дерзость и веселость, которыми я могла завоевывать любовь и уважение в классе”. Но я была нужна ей в затравленном виде, иначе она не смогла бы постоянно самоутверждаться за мой счет.
Современным подросткам и так не нужен особый повод, чтобы объединиться против кого-то, а так у меня вообще не оставалось шансов избежать участи изгоя.
В общем, мой подростковый возраст был полнейшим адом. Спасала только художественная школа, где я могла выплескивать на холст свои эмоции и общаться в спокойной атмосфере с творческими детьми. Там мне было комфортно.
Я решила бросить школу, когда подходил к концу десятый класс, и только закончить художественную, где мне оставалось учиться несколько месяцев. Сказала матери, что хочу забрать свой аттестат, выданный после девятого класса, и пойти учиться в средне-специальное учебное заведение в Новосибирске. Мне нужно было вырваться прямо сейчас и задышать свободно.
Мать собрала целый консилиум в составе еще моей тети и бабушки. Я неловко уселась на стуле перед ними, и мать описала мою ситуацию, а еще идею о том, чтобы прямо сейчас бросить все и уехать отсюда. Не знаю, что было бы со мной, если бы родственники стали против моего отъезда. Но, к счастью, все сказали, что раз я хочу, и мне тут так плохо, то надо ехать, тем более, я уже не маленькая, и можно учиться там.
