Однако я заметила, что мой Лягушонок все же чем-то озабочен. Вскоре выяснилось, что герцог совершенно поиздержался и ему не на что отправляться в путь. Я распорядилась, чтобы моему бывшему жениху немедленно выплатили десять тысяч.
— Ну вот, теперь вас ничто не задерживает, — сказала я. — Сопровождать до корабля вас будет почетный эскорт, во главе которого будет первый вельможа моего королевства.
Принц сразу понял, кого я имею в виду.
— И я лично провожу вас до Кентербери, — добавила я.
И мой маленький герцог уехал. До Кентербери я сопровождала его верхом — справа принц, слева Роберт. Мой Роберт, как всегда, смотрелся великолепно; следует признать, что из него получился бы поистине блестящий король.
По обочине дороги стояли люди, приветствуя меня громкими криками. Народ радовался, что мой незадачливый жених убирается восвояси.
Я же сокрушалась, понимая, что это было последним сватовством моей жизни. Процесс ухаживания всегда волновал и интриговал меня, я наслаждалась каждой минутой, твердо зная, что в последний момент сумею ускользнуть. Интересно, любит ли Роберт свою Леттис так же сильно, как в начале их связи? Очевидно, он был влюблен в нее не на шутку, раз уж рискнул вызвать мой гнев.
Я удовлетворенно улыбнулась. Придется тебе, милочка, пожить без мужа еще какое-то время. Леттис, конечно же, знала, что я провожаю герцога Анжуйского до Кентербери, а, стало быть, присоединиться к процессии не посмеет. Представляю, как ей хотелось бы вернуться ко двору! Ничего, потерпишь!
Пришло время расставаться, и я нежно обняла принца.
— Я не пожалела бы миллиона фунтов, чтобы мой Лягушонок всегда плавал только в водах Темзы, — вздохнула я.
На это герцог ответил, что скоро вернется с победой и тогда мы непременно поженимся.
Я велела Роберту приблизиться.
— Милорд, — строго сказала я, — мне надоело ваше непослушание.
Роберт растерялся и спросил, чем вызвано мое неудовольствие.
— Тем, что вы совершенно не следите за своим здоровьем. Я видела, как вы ели во время обеда. Невозможно смотреть, сколько пищи запихиваете вы себе в рот. Вы едите, как свинья, милорд. Да и пьете слишком много. Учтите, Роберт Дадлей, я этого не потерплю!
— Моя драгоценная леди… — начал он, но я оборвала его:
— Если вы будете пренебрегать своим здоровьем, я вам покажу «драгоценную леди»! И зарубите себе на носу: если заболеете, буду считать вас государственным преступником.
Он смотрел на меня с такой любовью, что я не выдержала и мягко закончила:
— Робин, ради Бога, побереги себя.
Кавалькада отправилась дальше в Дувр, и вскоре гонец сообщил мне, что корабль герцога Анжуйского покинул английские берега. Я заперлась у себя в комнате и громко расхохоталась.
Услышав смех, в дверь заглянули две фрейлины. Я схватила их за руки, и мы закружились в танце.
Как же мне было не радоваться — ведь я с честью вышла из весьма опасной ситуации.
И все же успокоилась я лишь тогда, когда Роберт благополучно вернулся в Лондон.
Ко мне явился Берли и сообщил, что только что разговаривал с графом Лестером.
— Как он выглядит? — спросила я.
— Здоров и в отличном настроении, ваше величество.
— Я рада.
— По его словам, герцог Анжуйский был похож на выброшенный на ненадобностью старый башмак.
— С точки зрения графа Лестера, это должно быть остроумно.
— Он считает, что вид у принца был весьма нелепый.
— Милорд Лестер позволяет себе слишком многое, — холодно сказала я. — Как он смеет потешаться над особами королевской крови!
Берли на это ничего не сказал. Он отлично знал, что мои гневные слова не следует принимать всерьез. И уж, во всяком случае, я не потерплю, чтобы Роберта в моем присутствии осуждал кто-то другой.
Я сменила тему:
— Не слишком ли дорого нам обошлось улаживание этого конфликта?
— Мы заплатили хорошую цену, ваше величество, — ответил Берли. — Но полученная выгода куда более значительна.
Я улыбнулась и кивнула, радостно предвкушая встречу с Робертом. Сейчас он придет и сам во всех подробностях расскажет о путешествии. Как всегда перед свиданием с Робертом, настроение мое улучшилось.
С течением лет нам обоим, и мне, и Роберту, стало ясно, что соединяющая нас нить неразрывна. По временам она как бы провисает и истончается, но оборваться ей не суждено. Между нами не может встать никто третий. Я всегда считала, что нас с Робертом связывает настоящая, искренняя любовь. Она была страстной и романтической, причем накал ее не ослабевал, поскольку естественного завершения ее не было. Слишком многие страстные любовники быстро остывают, едва удовлетворив свой пыл. Наше с Робертом чувство не угасало, ведь мы так и не подвергнули его последнему испытанию.
