– Я взяла твои травы, Целитель, – глядя на него, строго говорит Элоуин.
Целитель? Я опять чувствую нечто странное. Словно мне снился сон, от которого меня разбудили и я забыла его содержание.
Я напоминаю себе, что уже проснулась. И, возможно все, что произошло, и правда было сном. Я могла съесть отравленную пиццу, или у меня случился нервный срыв – или я просто упала, ударилась головой о бабушкино надгробие, представила себе кошку там, где должна была быть лиса, и напридумывала бушующую бурю. Благодаря записке для Джорджии мои друзья пришли на помощь и принесли меня к Джейкобу, потому что его дом – ближе всего. И они вот-вот разразятся тирадой о том, что мне надо научиться справляться со стрессами – они обожают напоминать мне об этом минимум четыре раза в год. Я пообещаю им на этот раз всерьез заняться йогой – с козами Джейкоба или без них – и пойду наконец открывать свой книжный магазин и придумывать, как спасти фестиваль.
Все в порядке. Я в порядке.
Мне стало так легко, что я чуть не расплакалась (хотя я никогда не плачу, ведь слезы женщины слишком часто оборачиваются против нее самой).
Я резко сажусь, отмахиваясь от Джорджии и Элоуин, которые тут же подбегают ко мне. Может, я и вырубилась, но теперь у меня полно сил. Странно, но это факт.
Я хмурюсь, глядя на свой чай. Он плохо пахнет, и я невольно морщусь, забыв, как Элоуин этого не любит. Но сейчас она просто закатывает глаза. Она крутит пальцем в воздухе, и запах чая тут же меняется. Вот так просто.
Мои рациональные объяснения идут псу под хвост. Поскольку мне это не показалось.
Хоть бы у меня просто был инсульт. Это лучше, чем помешательство. Но, потрогав губы, я понимаю, что уголок не опустился. Вот черт!
– Пожалуйста, объясните мне, что происходит, – произношу я самым авторитарным тембром голоса президента торговой палаты.
Джорджия открыла рот, но Элоуин подняла палец.
– Джейкоб объяснит.
Джорджия хочет поспорить, но Элоуин только пожимает плечами.
– Ты слишком эмоциональна. А я – слишком прямолинейна. Зандер отпустит кучу шуточек или, что еще хуже, не пошутит ни разу. А Джейкоб будет лаконичным и выдаст все существенные факты.
Все, даже я, посмотрели на Джейкоба. Ему явно не понравились аргументы Элоуин, но все молча соглашаются со странным единодушием, о котором мне придется спросить их позднее. Джейкоб отставляет кружку. Спина у него снова очень прямая даже в той позе, когда он, сидя, подается вперед и опирается локтями о колени.
Кажется, он обдумывает свои слова, и в комнате воцаряется полная тишина, словно все затаили дыхание.
Я точно не дышу.
– Я даже не знаю, с чего начать, но Элоуин права, – кидает он резко и серьезно. – То, о чем я тебе расскажу, гораздо больше, чем события на кладбище. Ты любишь факты, так что начну с начала.
«События на кладбище», – сказал он. Так, словно все это было… правдой. Я смотрю на свои руки. Они больше не светятся, но это странное покалывание внутри, словно меня ударило током, не прекратилось.
Джейкоб подождал, пока я снова посмотрю на него.
– Сант-Киприан – это рай для волшебников, хотя мы также принимаем в свой круг любых магических существ, которые согласны следовать нашим правилам.
Я засмеялась. Не сдержалась, простите. Волшебники и магические существа. Это говорит именно Джейкоб, да еще и с таким серьезным лицом, что это просто ни в какие ворота.
Но никто не смеется и даже не улыбается.
– Хэллоуин только в октябре, – напоминаю я. Но и теперь никто не засмеялся. Никаких ухмылок, которые подтвердили бы, что мы с Джейкобом шутим. Я напрягаюсь.
– Мы живем среди людей, но, как бы это сказать… скрытно, – продолжает он. Он говорит хорошо знакомым мне тоном, но смысл его слов от меня ускользает. – Мы хотим избежать судов над волшебниками и казней через повешение – всего, что люди делают, когда нас разоблачают.
– Сара Вилди, – шепчу я, и во мне просыпается осознание. Сара Вилди. Повешена за ведьмовство. За преступление, которого не существует. Несколько веков назад она была той, что боролась за правое дело. Она была – и остается – моим героем. Моя вера в ее силу – не магическую, а женскую, человеческую – отчасти сформировала мою личность.
Джейкоб кивает.
– Сара боролась, как и все остальные девушки Салема и других городов мира. В конце концов наши предки поняли, что так дело не пойдет. Если ведьмы живут среди людей, то это всегда заканчивается плохо. Поэтому ведьмы выбрали Сант-Киприан, чтобы построить другое общество, и у них получилось. Но создание скрытого мира в мире обычном требует соблюдения многих правил. Чтобы все мы были в безопасности.
Он говорит о важных вещах, многие из которых звучат как выдумка, но уже подходит к самому важному для меня вопросу.
– Ты хочешь сказать, что я ведьма? – спрашиваю я ровным голосом.
Ведьма. Настоящая ведьма. Я вспоминаю существ, что окружили нас на кладбище и с которыми я, олень и Джейкоб боролись вместе. Мощное чувство, которое меня охватило, когда я криком приказывала им умереть. И гудение внутри, от которого я не могу избавиться до сих пор.
– Все мы – ведьмы, – словно оправдывается Джорджия.
