Никто не вышел из нее победителем, не было и победы. Она просто закончилась.
– Ледяной огонь, – сообщила я Кристиану. – Только Принц Невидимых может погасить его.
Он горько улыбнулся, разворачивая крылья.
– Ага, милая, я уже видел его раньше, – сказал он со странно отстраненным взглядом, и я поняла, что он вспоминает что-то о своем времени в Зеркалах или, возможно, о проведенном на утесе с Каргой. Может, он изучил свои запретные силы, о чем я боялась и думать. Пытался создать что-то, чтобы согреться, когда застрял в Темнице Невидимых, например. Я знала только, что сейчас он здесь, он знает, с чем мы столкнулись, и, возможно, часть аббатства еще можно спасти.
Он резко телепортировался прочь.
А мое внимание привлекло движение у главного входа.
Я обернулась и ахнула.
В дверном проеме появился Риодан, споткнулся, но ухватился за косяк. Он обгорел настолько, что я не понимала, как он вообще умудряется стоять на ногах.
Он весь состоял из красной, плачущей ожогами кожи, почерневшей плоти, и куски обгоревшей ткани падали с него на пол там, где он стоял.
Джейда неподвижно свисала с его ужасно обгоревшего плеча.
Мое сердце почти остановилось.
– Она в порядке? Скажи, что она в порядке! – крикнула я.
– Проклятье, – прохрипел он, покачнувшись. И закашлялся, долго и сильно, с невыносимым мокрым звуком, словно части его легких отрывались и вылетали. – Относительно, – снова прохрипел он.
– А что с Шазамом? Ты вытащил Шазама? – тут же спросила я. Мне невыносима сама мысль о том, что Джейде придется пережить еще одну утрату. И я снова задумалась о том, кто же этот Шазам, откуда взялся и почему Джейда никогда о нем не упоминала.
– Относительно, – просипел он, и я вдруг осознала, что неуязвимому Риодану сложно функционировать. Что-то потрясло его настолько, что он сейчас близок к полному ступору, в каком порой пребывала и я. Выражение его глаз было диким. Потрясенным. Загнанным.
Лор мягко забрал Джейду из его рук, прижал к груди, и я с облегчением увидела, что, не считая закопченной одежды и обгоревших волос, она практически не пострадала. Я шагнула вперед, чтобы лучше рассмотреть ее лицо. Оно было влажным, с потеками слез. С закрытыми глазами она выглядела такой юной, такой хрупкой, совсем ребенком. Без ее вечной холодной маски Дэни в ее чертах проступила предельно ясно. Она потеряла сознание, обмякла, но огонь ее почти не коснулся, а когда Риодан пошатнулся, отступив назад, я увидела его жутко обгоревшее тело. Наверняка он стал для нее щитом, вертясь вокруг нее, как небольшой защитный торнадо, сжигая себя спереди, сзади, с боков, чтобы она оставалась невредимой, пока ищет своего друга.
– Где Шазам? – снова спросила я, сглотнув внезапно образовавшийся в горле комок. Они вернулись вдвоем. Больше никто оттуда не выбрался.
Глаза Риодана стали щелками, веки обгорели, из них текла лимфа, и я затаила дыхание в ожидании его ответа. Я думала о том, нужно ли ему превратиться, чтобы исцелиться. Думала о том, не умирает ли он, и, может, мне нужно побыстрей его отсюда убрать, пока он не исчез у всех на глазах.
Он вздохнул, издав очередной жуткий булькающий звук, и поднял то, что осталось от его сгоревшей руки, сжимавшей какой-то обугленный комок с лезущей во все стороны белой набивкой.
– Ох, господи, Мак, – прошептал он, и изо рта у него хлынула кровь.
Он упал на колени, я рванулась к нему, чтобы поддержать, но он взревел от боли, когда я его коснулась. Я быстро отдернула руки, на ладонях остались пласты его сгоревшей плоти.
Рухнув на пол и перекатившись на бок, он содрогнулся от боли.
– Мак, она возвращалась за
– Не понимаю, – в ужасе выпалила я. – Это же не имеет смысла. Что это за хрень?
Я и без него знала. Просто хотела, чтобы он сказал мне, что я ошибаюсь.
– А чем это, по-твоему, может быть? Гребаная мягкая игрушка.
