– Сегодня
Она вздохнула и вытянула руку. Шазам с упоением ткнулся в нее головой.
Джейда запустила пальцы в длинный мех за его ушами и начала нежно его распутывать. Непонятно, каким образом мех постоянно сбивается в колтуны, если Шазам редко слезает с кровати и большую часть времени спит.
Он развернулся мордочкой вверх, полуприкрыв глаза от удовольствия, и заурчал.
– Я вижу тебя, Йи-Йи.
Йи-Йи – так он назвал ее в тот далекий день в Олеане, когда она дала ему имя. И говорил ей эти слова четыре с половиной года – всякий раз, когда она просыпалась или засыпала. И отказывался укладываться, пока она не ответит.
– Я тоже вижу тебя, Шазам.
Некоторое время спустя они свернулись клубочком и заснули, как спали во множестве миров: голова Шазама улеглась на подушку ее волос в ложбинке между шеей и плечом, одна передняя лапа обнимала ее за руку, а одна задняя торчала вверх и подергивалась во сне.
То, за чем я пришла: Руины, но не история руин Суть, но не миф Утонувшее лицо вечно глядящее В сторону солнца Свидетельство ущерба Изъеденное солью истонченное в эту потрепанную красоту Ребра катастрофы Изгибаются в притязании Среди призраков навязчивых идей.
Легенда о монстре неизбежно хуже самого монстра. К несчастью, монстр зачастую и сам по себе достаточно плох.
Мы с Бэрронсом приземлились на безопасном расстоянии от огороженной черной дыры, зависшей в воздухе у подземного входа в ночной клуб «Честерс».
Джайн и его команда были заняты, Риодан отправил их окружать по периметру все до единой черные дыры Дублина. Я оглянулась через плечо и вздрогнула. Аномалии тревожили меня на клеточном уровне, даже когда чувства
Бэрронс соскользнул со спины Охотника и грациозно приземлился на брусчатку. Меня не переставало поражать, как такой крупный мускулистый мужчина умудряется двигаться настолько легко, почти растворяясь в тени, без малейших усилий.
Он потянулся вверх, чтобы помочь мне спуститься, словно то, что я пойду с ним, было заранее решено.
Не сомневаюсь, что он планирует продолжить с Риоданом эксперименты с Дэйгисом, о чем, кстати, мне до сих пор не рассказал, а я застряну в одиночестве в одном из подклубов, зажатая между черными дырами вверху и внизу. Буду убивать время, наблюдая за мыльными операми вокруг, ожидая, когда же «мой мужчина» вернется за мной и поведет, как послушную марионетку, на следующее выбранное им дело.
Нет.
Будучи женщиной, выросшей в сельской местности Глубокого Юга – хотя мама и учила нас с Алиной быть независимыми, – я склонна увлекаться сильными мужчинами.
Бэрронс, возникший в результате неизвестного катаклизма, обладал способностью увлекать за собой не спрашивая – люди у него вписывались в категорию «вещей».
Но я начала понимать разницу между врожденными качествами и приобретенными, и моя природа оказалась совсем не такой, как я когда-то считала. Я более жесткая. Менее пластичная. Более обособленная. Менее социальная. Мне было бы легче принять свою натуру, если бы в голове не поселилась незваная темная гостья, которая усиливала сомнения десятикратно.
Я слишком долго была невидимой и неактивной. На улицах я превратилась в мишень для любого, кто видел чертовы выпуски «Дублин Дэйли». В небе проще – те, кто охотится за мной, всего лишь хотят искупать меня в желтой вонючей пыли, но контролировать или убивать не собираются.
– Иди без меня. Я хочу побыть в небе, Бэрронс. – Утро пока что сияло нежно-пастельным обещанием потрясающего фейского рассвета.
– Я хочу, чтобы ты пошла в «Честерс».
– Потому как уверен, что там я буду в безопасности. Король Невидимых тоже хотел обеспечить своей фаворитке надежную защиту. И построил для нее чертовски шикарную клетку.
В «Честерсе» я бы ощущала себя бесполезной и раздраженной. А высоко над Дублином буду чувствовать себя потрясающе живой. Безоговорочно.
Он застыл, и я на миг почти потеряла его из виду, хотя он и стоял прямо передо мной. Крупный темный мужчина превратился в прозрачную тень.
– Я не Король Невидимых, – напряженно промычал он.
– И я не фаворитка. Рада, что мы выяснили.
Было время, когда я не могла бы сказать это с уверенностью.
