– Держитесь, я вам сейчас помогу. Тэ айуто, тэ айуто[22], – пробормотала я в надежде, что бедняга поймет мой паршивый итальянский. Он открыл глаза. Кровь капала у него с переносицы на пол. Я сглотнула подступавшую тошноту.
Исайя потянул меня за руку и показал пальцем вверх. Я подняла глаза – за прилавком виднелась приоткрытая дверь и из-за нее поднимались струйки дыма. Пожар.
У меня похолодело под ложечкой. Я вынула из сумочки мобильник, чуть не выронив его из дрожащих пальцев, открыла карту Венеции и затребовала в поисковике пункты «Venezia polizia». Высветились три участка, но все за пределами острова, два в Местре и один в Маргере. Я набрала номер ближайшего. Долго звучала итальянская мелодия, потом раздался мужской голос.
– Чао… – я запнулась. – Вы говорите по-английски?
Голос задал вопрос.
– Извините, нон парле итальяно. Парле инглезе?[23]
Голос что-то ответил раздраженно. Так мы далеко не уедем. Я разочарованно покачала головой. И проговорила медленно:
– Если вы понимаете меня, здесь, в Венеции, произошло ограбление магазина. Есть раненый. Мы на… – я осмотрела стену в поисках таблички. – На калле Анджело. В Венеции.
Голос повторил:
– Сей аль калле Анджело? Калле Анджело?
– Си, си, – с облегчением выдохнула я. – Калле Анджело, айута ме. Здесь человек в беде. Ун уомо ин периколозо. И пожар. М-м… фуоко, фуоко.
– Аспетта ли[24], – проскрипел голос. Я согласилась. Он попросил мой нумеро ди телефоно и, выслушав его, отключился.
Меня охватила тревога. Что, если негодяи, сотворившие все это, вернутся? Как долго полиция будет сюда добираться? Я заглянула в магазин и увидела, что струйка дыма за задней дверью стала гуще.
Я села на корточки перед Исайей.
– Подожди, пожалуйста, вон там. – Я заметила скамейки в центре площади. – Я помогу старенькому дяде выбраться и приду. – Мальчик не тронулся с места. Тогда я отвела Исайю к скамейке, что стояла напротив табачной лавки, и посадила его. – Вот. Не волнуйся, ладно? – Он кивнул, широко раскрыв немигающие угольно-черные глаза. – Все хорошо, я рядом, вон лавка. – Я коснулась щеки мальчика. – Просто подожди здесь, чтобы я могла тебя видеть.
Я поцеловала Исайю в голову и торопливо пересекла площадь. Пролезла под раскуроченными жалюзи и протиснулась между осколками витрины, преодолела завал из бутылок воды и шоколадных батончиков, зашла за прилавок. Встала на колени перед стариком – оказалось, что другую, окровавленную руку он прижимал к животу. Вероятно, пытался справиться с грабителями, ворвавшимися в его магазин.
Старик взглянул на меня из-под густых седых бровей, и сердце мое сжалось от жалости. Из пореза на его переносице и щеке текла кровь, на полу уже скопилась целая лужица. Приступ головокружения чуть не сбил меня с ног, и пришлось ухватиться за прилавок, чтобы не упасть. Старик неуклюже привстал, опираясь на локоть, и я помогла ему сесть. Потом открыла упаковку носовых платков. Когда я прижимала платок к его щеке, руки мои тряслись, и я старалась не смотреть на кровь.
– Спасибо, – тихо и сипло проговорил он.
Гнев стал закипать у меня в жилах, и я напомнила себе, что надо рассказать полиции о каком-то типе в зеленой футболке с желтыми полосками. Может, этих негодяев поймают еще сегодня, если поторопятся.
За спиной заскрипело стекло. Я обернулась и увидела, что Исайя зашел в лавку. Лицо его побледнело. Под глазами опять появились фиолетовые круги, щуплая грудь ходила ходуном.
– Нет, милый, выйди отсюда, пожалуйста. Сиди там, – я указала рукой на скамейку. – Я вернусь очень скоро, ладно?
Мальчик покачал головой и шагнул ко мне, обхватив себя за локти. Он не хотел оставаться один, ничего удивительного. Лучше всего было бы взять его на руки, но сначала надо вытащить из магазина раненого старика. И побыстрее.
Запах дыма ударил в ноздри, и я вытянула шею, разглядывая комнату за прилавком. На металлических полках кладовки высились стопки коробок с товарами. Луч света, падающий из маленького окошка под потолком, выхватывал из полумрака только часть помещения. Откуда же шел дым?
Бах! Бах!
От неожиданности я шлепнулась на пол, огласив помещение непроизвольным испуганным криком, сердце дико заколотилось. Две вспышки яркого света озарили кладовку, и перед глазами у меня замелькали мушки.
– Фейерверки, пиротехника, – пробормотал старик и снова попытался встать.
Исайя заплакал. Я в первый раз слышала, как он издает хоть какие-то звуки. Его плечики содрогались, ручки закрывали рот, пытаясь заглушить хриплые всхлипывания.
– Это фейерверки, Исайя. – Я, шатаясь, поднялась на ноги, старательно выравнивая дыхание. – Просто фейерверки. Ты в безопасности. – Мой голос дрогнул. – Но отсюда лучше уйти. Возвращайся на скамейку, Исайя. Мы выйдем следом, ладно? – Я поперхнулась дымом и закашлялась – вот же едкий, зараза!
Я сунула руки под мышки старику. Напряглась, дернула его вверх – не слишком обходительно. Он охнул. Подтянул ноги к себе…
Хлоп! Хлоп! Кс-с-с! Бах! Бах! Бах!!!
Магазин сотрясла целая серия локальных разрывов разной мощности.
