И как-то так получилось, что в нашей комнате, помимо обещанной Пен, собрался весь этаж ведьмочек, а то и все общежитие. Кто-то притащил с собой сладкие булочки, кто-то — миндальное печенье, у кого-то завалялись даже шоколадные конфеты — редкость для этого мира. А еще нам наконец-то пригодился чайный сервиз, который я привезла из дома. Чашечек, конечно, хватило не на всех, но ведьмы народ домовитый, и нехитрым образом в нашей комнате образовалось все необходимое. Столы были сдвинуты, стулья притащили из всех комнат, тарелочки расставляли уже дружной компанией. Помогали нам и фамильяры, которых в комнату набилось едва ли не больше, чем самих ведьм. Мы пили горячий травяной чай с булочками, и со всех сторон звучали сочувствующие всхлипы и радостные поздравления. Каждая из девушек по-своему отнеслась к новостям от леди Люсинды, но все как одна заверили: ведьмы — народ храбрый, и какой-то магией их не испугать. Общаться со мной девчонки решили, даже несмотря на негласный запрет преподавателей. И я была безумно благодарна им за поддержку, радостные улыбки и добрые сердца! Да, многим было любопытно, что произошло в тот день, почему коридор запечатали, а занятия отменили. Но пришлось отводить глаза и говорить, что преподаватели во главе с директором наложили запрет. Рассказать я ничего не могу, а так и на меня вроде как девочки не в обиде. Ведьмочки, конечно, повздыхали, поругались на учителей, но тут же перешли на обсуждение более интересной темы. На мужчин во главе с самим Георгом. Нравился он многим — как оказалось, красивая внешность и твердый характер, который я, признаться, не замечала, сыграли ключевую роль. Девушки вздыхали, краснели и явно думали о чем-то неприличном. А я вспоминала, каким горячим взглядом меня провожал наш уважаемый директор, и злилась. Ведь нахал, каких поискать! Где тот благородный характер, где та твердость духа и будоражащие глаза? Почему мне всего этого не показывают? Вот что они в нем нашли? Мне не понять! Тот же Этьен, который занимал стабильное второе место по количеству восхищенных вздохов, нравился мне гораздо больше! Эх, а вообще — не до мужчин сейчас! Ох, не до мужчин! Тут бы свои проблемы решить, а потом уже о делах сердечных размышлять. Вначале вернуть себе магию, разобраться с наказанием в библиотеке, которое никто не отменял, подтянуть знания и, конечно же, пройти проверку на владение чистой силой. А там уже подумаем, как жить. В конце концов, меня еще призыв фамильяра ждет и шабаш — таинство всех ведьм!
Время летит так быстро. Сейчас я согласна с Эйнштейном.
Время течёт быстрее или медленнее в зависимости от восприятия.
Теория относительности такая романтичная. И такая грустная.
Макисе Курису «Врата Штейна (Steins;Gate)»
— Ди Крейн! Ну сколько можно?! — орал на меня разозленный Георг.
— Но, директор Фейербах! — проканючила я.
— Я уже три года директор, но таких, простите Триединые, тупых студентов давно не видел! Сколько можно повторять: не произноси ты заклятия вслух! Повторяй их про себя, сумасшедшая! — директор отмахнулся от маленького огненного шарика размером с помидорку черри.
Подобные летали по всей комнате десятками и больно жалили, если им удавалось соприкоснуться с телом. Это Георг мог легко от них отмахиваться, мне же приходилось уворачиваться. Ну не виновата я! Сложно учить заклятия, не произнося их вслух. Происходило это всегда автоматически по старой студенческой привычке. А вот как к словам прикреплялась сила, понять не могли ни я, ни мужчина. Еще на первом совместном занятии он пришел к выводу, что сила у меня есть, а вот ума недостает. Случилось это после того, как я призвала огненный смерч. Маленький, но учебному кабинету хватило сполна. Все следующие занятия проходили в классах для практики, несмотря на то, что ликвидировать проблему Георгу удалось на удивление быстро. Орал он, конечно, знатно, но и успокаивался быстро. Стоит заметить, что все замечания были справедливыми. Кричал Георг всегда по делу, если терпение его доходило до крайней точки. Совсем другое дело, что доводила я его до нее слишком часто.
— Думать надо головой, Виолетта, перед тем, как что-то делаешь. Головой, а не тем, чем ты там думаешь! Сама сделала, сама и развеивай!
— Но, директор Фейербах! — взвыла я не своим голосом.
Это было несправедливое и жестокое наказание. Если работать с силой я могла легко — мощи хватало, то с тонкой материей развеивающего заклятия приходилось помучиться. Я все время вкладывала сил больше, чем было необходимо, из-за чего заклятие рвалось, не выдерживая такого напора. Действовала я как танк — напролом, а надо быть иголочкой, что у меня получалось раза так с десятого. Почему-то с ведьминскими заклятиями такого не происходило. Мучилась я только с огненной магией.
— Давай-давай, Ди Крейн. Я в тебя верю!
— Я сама в себя не верю… — пробурчала себе под нос, складывая руки лодочкой и зажимая безымянные пальцы.
— Что-что? — ласковым голосом переспросил блондин, сощурив глаза.
