"…То, что могут другие, смогу и я. Мне нужны приключения, иначе я не выдержу.
"Мадам придет сегодня позже", — скажет Лоло моему супругу, когда он появится. Теперь его очередь ждать!
Сегодня я в центре внимания! На улице в мою сторону оборачиваются. И чтобы уж ничего не утаивать: я осушила целую рюмку арманьяка и сняла свое обручальное кольцо с тринадцатью бриллиантами".
Проснувшись, она не сразу поняла, день это или ночь. Сон, который так испугал ее, все еще держал в своем плену. Сердце учащенно билось, но все-таки она уже осознала, что это был всего лишь сон.
Сон начинался очень весело. Она была маленькой девочкой, очень красивой, в белом нарядном платьице. Блестящие каштановые локоны падали ей на плечи. Она чувствовала себя принцессой среди других нарядных детей. Был какой-то праздник. Но что праздновалось? Юлия не могла вспомнить. Это происходило где-то на свежем воздухе. В саду? В парке? Во дворике?
А взрослые были при этом? Наверное, нет. Ведь тогда кто-нибудь из взрослых обязательно помог бы ей.
Юлия лежала с закрытыми глазами, напряженно пытаясь прогнать этот сон.
Во сне кто-то завязал ей глаз платком. Сильные маленькие руки толкали ее, поворачивали, кружили так, что ей стало дурно. Сначала все кругом смеялись — ведь это была игра. Она знала, что должна попытаться поймать кого-то из детей. Они были где-то рядом. Ее дергали за нарядное платье, за локоны. Кто-то даже ущипнул за кончик носа. Но ей никого не удалось поймать.
Вдруг все неуловимо изменилось, так что Юлия не сразу поняла, что же произошло. Она продолжала, вытянув руки, вертеться на одном месте, тянулась то в одну, то в другую сторону, пока, наконец, не осознала, что вокруг никого нет. Все исчезли, Юлия осталась одна. Повязка как железный обруч стягивала голову.
Она хотела закричать, но не смогла произнести ни звука. В ужасе она вздрогнула. Ей показалось, что…
Сердцебиение у Юлии проходило. Ведь это был всего лишь глупый сон, который ничего не означал.
Или все-таки? Повязка ведь еще оставалась на глазах. Юлия дотронулась до лба.
— Нет, — услышала она спокойный голос, — госпожа Пальмер, вы не должны этого делать. Ведь господин профессор объяснил вам, не правда ли? — Юлия почувствовала, как кто-то взял ее за запястье и мягко, но энергично отстранил ее руку от лица.
Юлия попыталась открыть глаза, но ей это не удалось. — Я не знаю, где я, — сказала она.
— Вы действительно не помните? — удивленно произнес этот же голос.
— Нет, сестра, я… — Юлия замолчала потому, что что-то в собственных словах показалось ей странным.
— Ну вот видите, вы почти вспомнили, госпожа Пальмер. Правильно, я — сестра, сестра Хайдрун, а вы лежите в хирургической клинике профессора Келлерманна.
— Со мной произошел несчастный случай?
— Ну нет! Вам сделали косметическую операцию.
Постепенно, очень медленно, память возвращалась. — Неужели я действительно решилась на это? — спросила Юлия неуверенно.
— Да, госпожа Пальмер, вы решились.
Итак, она сама добровольно дала себя оперировать. А что, если ее изуродовали? Она читала и слышала о таких случаях. Вдруг ей стало так страшно, что у нее перехватило дыхание.
Ей показалось, что сестра Хайдрун может читать ее мысли, когда та сказала: — Операция прошла хорошо. Профессор очень доволен. А теперь от вас зависит, чтобы все заживало быстрее.
Затем Юлия почувствовала, как к ее губам поднесли соломинку.
— Сделайте глоток, это пойдет вам на пользу. И не беспокойтесь, через пару дней вы сможете опять пить из чашки.
Юлия послушно пила через соломинку и казалась сама себе похожей на маленького ребенка. Она не могла определить, что она пила, но у напитка был восхитительный вкус. Свежевыжатый апельсиновый сок? Возможно.
— Так, достаточно. — Соломинку вынули. — Теперь вы должны немножко поспать.
— Но я совсем не чувствую себя уставшей.
— И все-таки, госпожа Пальмер.
— А сколько сейчас времени?
— Половина второго.
— Меня оперировали сегодня утром?
— Нет. Вчера. Но хватит вопросов. Вам вредно разговаривать. Лучше отдохните.
— Я попытаюсь это сделать, сестра.
— Ну и хорошо. Я посижу около вас.
Вздохнув, Юлия вытянулась. «Итак, я лежу в клинике профессора Келлерманна в Альгаузских Альпах. Я окружена заботой и вниманием. Все хорошо, никаких оснований для паники».
Проходили минуты, часы, дни. Обычно Юлия спала глубоко и крепко, и когда просыпалась, чувствовала себя свежей и отдохнувшей. Но иногда сон был тревожен, в голове начинали вертеться вопросы: что привело ее сюда? Как же она все-таки решилась на эту подтяжку?
Когда приходил профессор Келлерманн, ей меняли повязки, но не разрешали ни смотреть в зеркало, ни даже дотрагиваться до лица.
— Терпение, моя дорогая! — уговаривал ее профессор. — Следуйте моему совету: хотите справиться с жизненными проблемами — наберитесь терпения. Мудрые женщины ничего не делают наспех.
Сестра Хайдрун или кто-нибудь из ее коллег давали Юлии пить уже не через соломинку, а из чашки с носиком. Они водили ее в туалет и мыли.
