Гнездо шершни соорудили под одной из веток, и казалось, что оно словно спрятано под мышкой дерева. Белое перо жужжало вместе со всеми у гнезда. Зрелище, конечно, было невероятное.
В битве гордости и фобии в конечном итоге победила фобия – я сделала несколько шагов назад и только тогда убрала руки со рта, убедившись, что не завоплю.
– Поздравляю, – сказала я в промежутке между глубокими вдохами, – теперь я могу идти?
Джашер пренебрежительно указал подбородком в сторону дома:
– Иди.
Затем он порылся в кармане, достал зажигалку и перочинный нож.
Я попятилась назад, уязвленная его ледяным тоном. Едва ли укус пчелы более болезнен. Наконец, повернулась и пошла обратно домой.
Сзади раздался невнятный звук: «Тзнш…»
Я обернулась: Джашер стоял с перчаткой, зажатой во рту меж рядами идеальных зубов, а другую тем временем натягивал на руку. Вынув первую изо рта, он спросил:
– Ты знаешь, как возвращаться?
– Да, – ответила я, подумав, какое ему вообще до этого дело.
Джашер кивнул и вернулся к своему занятию.
А я вновь зашагала в сторону дома.
– Джорджейна!
Ого! Первый раз с его губ слетело мое имя. И я пришла в бешенство оттого, что мне так понравилось, как оно прозвучало. Джашер посмотрел мне в глаза – второй раз за день. И не почудилась ли мне в этом взгляде толика уважения?
– Ты держалась молодцом!
Теплая волна разлилась по моему телу, но это ощущение смешивалось с глубокой досадой от того, какое удовольствие доставили мне эти три слова только потому, что их произнес он. Так глупо! Раньше я не жаждала одобрения мужчин – тем более таких, с проблемами с психикой. Как раз за это я осуждала Сэксони! Кивнув, я решительно развернулась.
Шла пешком, пока сердце не утихомирилось, а затем снова побежала. Руки и ноги ныли, но были полны адреналина. Когда уже я была на безопасной дистанции от гнезда шершней, ко мне, наконец, пришло осознание того, что произошло. Я покачала головой в изумлении. Что это за человек, который знает, как накинуть лассо на шершня, а затем проследить его путь до гнезда? Любопытство бурлило во мне фонтаном. Я с нетерпением ждала, когда окажусь наедине с Фейт, чтобы засыпать ее вопросами. Однако, когда я вернулась домой, тетя уже ушла.
Следующим утром я обнаружила Фейт на кухне: она склонилась над книгой, лежавшей на барной стойке; на ней был фартук, а на кончике носа – очки для чтения. На долю секунды тетя напомнила Лиз.
Фейт взглянула на меня поверх стекол.
– Доброе утро. Хорошо спала?
– Да, спасибо, – пробормотала я, прошаркав до холодильника и налив себе в стакан выуженной из него отфильтрованной воды.
– Как прошел мастер-класс «найти и уничтожить»? Вы оба были в кроватях, когда я вернулась.
Фейт открыла духовку и достала противень с горячими булочками.
– Думала, этим летом мне придется иметь дело с настоящим подростком – ну, из тех, что возвращаются с вечеринок под утро и тому подобное, – проговорила она, обмахивая пар с горячей сдобы и вдыхая ее аромат, – а в итоге у меня, похоже, два старичка на руках.
Я улыбнулась. Скорее, двое молчунов. Накануне вечером и Джашер, и я сами позаботились об ужине – каждый о своем, и почти ни минуты не провели вместе в одной комнате.
– Никогда особо не была любительницей вечеринок, где никого не знаю, – заметила я, – хотя ирландские кутежи, должно быть, забавные.
– Каждое лето местная молодежь устраивает вечеринку в старом местечке Эйне. Ты можешь попросить Джашера взять тебя с собой.
– Шансы невелики, – буркнула я, когда Фейт с лязгом закрывала дверцу духовки.
Она повернулась ко мне, снимая рукавицы:
– Что такое, дорогая?
– Ничего, – промямлила я, усевшись на стул возле стойки. От запаха свежей выпечки текли слюнки. – Во вчерашней битве человека и шершня человек победил со значительным перевесом.
– Да, против него у шершней никаких шансов.
Фейт достала из раковины дуршлаг, полный помидоров, и поставила его на полотенце, лежавшее на стойке.
– Хочешь немного помочь мне? Джашер придет к завтраку в половине восьмого.
– Ты имеешь в виду, ко второму завтраку?
Она рассмеялась. Джашер вставал и начинал работу утром в половине шестого каждый день, за исключением воскресенья. От такого расписания мне хотелось плакать.
– Разрежешь их пополам? – спросила Фейт, подвигая ко мне помидоры.
Она наклонилась и достала из ящика зазубренный нож.
– Он любит запеченные.
– Конечно.
Я сняла с крючка разделочную доску и принялась за работу.
– Где Джашер научился этому трюку?
– Как заарканить шершня? Можешь верить или нет, но он умел это до того, как пришел ко мне.
– Правда? – удивилась я. – Но он же был тогда слишком юн. Джашер рассказывал, где научился?
– Не сразу. Когда я впервые увидела, как он это делает, ему было всего девять. Я бы никогда не поверила, если бы не увидела это собственными глазами. Джашер сказал мне, что просто знает, как это делается. Но он должен был где-то этому научиться. Дети не рождаются со знанием таких вещей. Он просто боялся мне сказать.
Фейт поставила противень рядом со мной.
– Но в итоге все-таки рассказал? – допытывалась я, раскладывая на противне помидоры разрезом вверх.
